Мой темный принц - Паркер С. Хантингтон
– Твое лицо.
– Эм-м… Что?
– Мамочка говорит, что люди становятся похожи на своих родственников, когда вырастают. – Она погладила меня по щеке ладошкой. – Я хочу твое лицо.
– Все не так устроено, дурында, – сказал мальчик ее возраста, появившись из-за угла. – У нас разные матери. Какая же ты тупая, Роуз. Не могу поверить, что мы близнецы.
Роуз скрестила руки на груди и наконец отошла от меня, чтобы поспорить с ним.
– Это ты тупой, Брайан. У нас с Брайар один папа. Ну!
Она знала мое имя.
Она. Знала. Мое. Имя.
Меня посетила безумная мысль. Бессмысленная и все же логичная.
Брайан и Роуз.
Брайар Роуз.
С ума сойти.
Брайан встал почти в такую же позу, что и Роуз, и был похож на нее как две капли воды, если не считать короткой стрижки и нахмуренных бровей.
– Но он же не один ее создал.
– Как скажешь. – Роуз перекинула локоны через плечо. – Ты думаешь, что все знаешь, потому что учителя тебя больше любят. А любят они только потому, что ты к ним подлизываешься.
Я выпрямилась и налетела спиной на стену, не обратив внимания на лифт, когда он издал сигнал.
– Вас зовут Брайан и Роуз?
– Да. – Роуз лучезарно улыбнулась мне. – Папа назвал меня в твою честь.
– Он назвал нас в ее честь, – поправил Брайан с таким недовольным видом, которому позавидовала бы звезда реалити-шоу, изголодавшаяся по эфиру. – Каждый день только Роуз, Роуз, Роуз. Черт, надоело уже.
– О-о-ой. Расскажу маме, что ты сказал плохое слово.
– Брайан. Роуз. – Шикарная рыжеволосая женщина зашла в нишу, запыхавшись, и уперлась рукой в дверь лифта, чтобы отдышаться. – Нельзя так убегать. Это опасно. – Когда она увидела меня, ее глаза загорелись. – О, Брайар, милая. Вот и ты. Выглядишь так же прекрасно, как и на фотографиях. Кэм сейчас у стойки администратора, пытается тебя найти.
Кэм.
То есть… Кэмерон Купер?
Мой отец.
– Мам. – Роуз топнула ножкой, отчего на ее кроссовке загорелись розовые и фиолетовые огоньки. – Брайан сказал плохое слово.
– Ох, милая. Должно быть, ты потрясена. – Женщина не ответила Роуз и взяла мои дрожащие руки. – Может, пройдем в библиотеку? Мистер фон Бисмарк забронировал ее для нас на весь день. Я отправлю Кэмерону сообщение, что мы ждем его там.
* * *
«Ты копия своего отца».
Слова Филомены звенели в голове. Я помнила их ясно и четко, как и все, что она сказала в кафе. Особенно, что Кэмерон умер.
Но вот он смотрел на меня с дивана напротив, поправляя стильные очки на остром носу. И нет, он совсем на меня не похож. Ни большими зелеными глазами, ни гладкими каштановыми волосами, ни конопатыми щеками.
Все эти годы он неизменно был плодом моего воображения. Как огромное облако, которое не в состоянии принять четкую форму. Я не могла определиться ни с ростом, ни с комплекцией, ни с цветом волос. Только представляла его образ. Того, кто будет любить меня безусловно, какие бы испытания ни подкидывала ему жизнь.
Живот свело, пока я смотрела на него, не в силах вымолвить ни слова. Он не отводил спокойного, уверенного взгляда, позволяя мне впитывать его, словно губка.
Наконец я сумела нарушить молчание.
– Ты жив.
Он расплылся в улыбке.
– К счастью.
– Филомена сказала мне, что ты умер. Покончил с собой.
– Ей бы очень этого хотелось. – Кэмерон расположился на изящном кожаном диване, положив руку на подлокотник с поразительно расслабленным видом. – Фил всегда была свойственна жестокость. Вижу, она никуда не делась.
Мы сидели одни в огромной библиотеке. Жена Купера, Мелинда, повела детей – близняшек? – в океанариум. Последние полчаса я в основном молча глазела на него, запоминая каждую черту своего отца на случай, если больше никогда его не увижу.
Татуировку, выглядывавшую над воротом темно-синей хенли. Морщинки от смеха на его щеках. Спокойствие и силу, которые он источал волнами. Если бы я не подсчитала заранее, то не поверила бы, что ему пятьдесят два или пятьдесят три года.
Я трубочкой перемешивала шарики боба в чае с молоком.
– Мне кажется, она так сказала, чтобы выбить меня из колеи. В отместку за то, что не стала подыгрывать ее махинациям. Теперь я понимаю, что было глупо верить ей на слово.
– Вовсе не глупо, Брайар. Она твоя мать, и ты ей поверила.
Когда он сказал это так уверенно и категорично, я почти согласилась.
– Что ж, не стоило. – Я взялась за выпечку и заняла руки печеньем с матча, которое крошилось от прикосновения. – Как ты меня нашел?
– Вчера вечером со мной связался частный детектив. – Купер отмахнулся, когда официанты поспешили к нам с меню. – Сказал, что меня разыскивает его клиент, а как только он упомянул твое имя, мы сели на ближайший рейс.
– Его клиент?
– Некий Оливер фон Бисмарк. – Его глаза снова заблестели, и я удивилась, как он мог оставаться таким расслабленным в этой ситуации. – Я погуглил его, пока мы сюда летели.
Я поморщилась, потирая затылок.
– В статьях по большей части вранье.
Само собой, мне не нужно одобрение Купера, чтобы встречаться с Оливером, но я хотела его. Он так смотрел на меня – с настоящей, искренней любовью, – что во мне вспыхнули чувства, которые, как мне казалось, я похоронила давным-давно.
А Оливер. Он так и не ответил на сообщение, которое я отправила, когда приземлилась в Лос-Анджелесе, но как только ответит, я сделаю для него в награду все, что захочет. Он постарался. Здорово постарался.
Купер махнул рукой.
– Даже если правда, я совершал поступки похуже.
Я улыбнулась ему в ответ.
– Например?
– Например, спал с замужней женщиной. – Он почесал висок и пожал плечами в подкрепление своих слов. – К тому времени Фил прошлась уже по всем постояльцам, и, видимо, у нее остался единственный вариант – я. Скромный швейцар.
Мои глаза стали круглые, как блюдца.
– Ты был не единственным ее любовником?
При всей той шумихе, которую Филомена устроила из постоянных интрижек Джейсона, она ни разу не упомянула о своих. Но оно и ясно. В кафе у меня сложилось впечатление, что моя мать призналась в том, что намеренно забеременела от другого. Джейсон не мог иметь детей, поэтому она нашла способ зачать ребенка иначе. Может, чтобы удержать его в ловушке несчастливого брака.
Купер допил чай с молоком и поставил блюдце на журнальный столик.
– Отнюдь нет.
– Поэтому… – Я осеклась, не зная, как задать этот вопрос.
Он улыбнулся мне в изумлении.
– Поэтому мы с тобой непохожи?
Я кивнула, но хотела спросить о другом.
– Ты моя родная дочь, если ты об этом. – Взгляд Купера стал мягче,
