Жестокие сердца - Ева Эшвуд

С тех пор, как мы обосновались на новом месте, это стало их своеобразным ритуалом. Они обмениваются книгами или читают одну и ту же вместе – по системе «совместного чтения», что, по сути, сводится к тому, что Мэлис громко зачитывает самые похабные отрывки, чтобы Уиллоу краснела и ёрзала.

Мэлис лишь равнодушно смотрит на меня.

– Что поделать? – говорит он без эмоций. – В душе я романтик.

Я громко смеюсь, хотя самое забавное – он не врет. Впрочем, кроме меня, Вика и Уиллоу, этого, наверное, никто никогда не узнает. Это секрет, который он тщательно скрывает от остального мира.

Переведя взгляд с него на Уиллоу, я киваю в сторону гаража.

– Эй, хочешь прокатиться со мной?

Её глаза сразу загораются, и она приподнимается с дивана.

– Всегда.

– На улице прохладно, – предупреждает Мэлис. – Так что не задерживайтесь. И возьми пальто или типа того.

Я закатываю глаза.

– Ты начинаешь говорить, как Вик. Или мама.

Уиллоу забирается к Мэлису на колени, улыбаясь ему.

– Ты такой заботливый, – поддразнивает она, проводя руками по его груди. – Держу пари, ты бы и сам меня укутал, мм?

Он притягивает её за затылок к себе, грубо целует, затем поднимает с колен и ставит на ноги.

– Исчезни, – говорит он, шлёпая её по заднице, когда она уходит.

Её щёки слегка розовеют, а кожа будто светится изнутри. Не знаю, то ли это гормоны беременности, то ли наконец-то исчез стресс – ведь теперь за нами больше никто не охотится, – но в последнее время она выглядит чертовски сияющей.

Я обвиваю её плечи рукой и провожаю в гараж. Увидев мотоцикл, она оживляется ещё сильнее.

– Ого! Ты так здорово с ним поработал. Выглядит потрясающе! – восклицает она, делая шаг вперёд. – Раньше я не понимала, зачем брать старый байк, если можно купить новый, но теперь всё ясно.

– Так проще переделывать под себя, – объясняю я, наблюдая, как её пальцы скользят по хрому.

Она хорошо смотрится рядом с моим новым «Дукати», как будто ей там самое место, и я очень живо помню, как однажды трахал ее на другом мотоцикле.

Когда-нибудь надо будет окрестить этот так же.

От этой мысли сердцебиение учащается, а кровь бурлит, и мне приходится сделать глубокий вдох и слегка поправить в штанах член, чтобы он, черт возьми, угомонился. Идея нагнуть ее над сиденьем и скользнуть в нее весьма привлекательна, но сейчас мне просто хочется прокатиться с ней.

Уиллоу замечает, что я смотрю на нее. Наверное, у меня на лице написано, о чем я думаю, потому что она хитренько улыбается.

– Похоже, я знаю, в чем тут дело, – бормочет она. – У тебя в голове очень грязные мысли, Рэнсом Воронин.

– Конечно, грязные, – ухмыляюсь я. – Я ведь думаю о тебе.

Великолепный румянец на ее щеках становится ярче, и она прикусывает нижнюю губу.

– Мне нравится, что я вызываю у тебя такие мысли.

– А мне чертовски нравится делать тебя грязной, – рычу я, притягивая ее в свои объятия. – В тебе есть что-то дикое, малышка, и я всегда это знал. С того момента, как мы встретились.

Она улыбается, качая головой, а ее руки покоятся у меня на груди.

– Так куда мы направляемся?

– Скоро увидишь.

Я протягиваю ей шлем и натягиваю свой. После этого мы садимся на байк – Уиллоу сзади, обхватив меня за талию. Двигатель рычит, я пару раз газую и вывожу мотоцикл из гаража на улицу.

И как только мы вырываемся на открытую дорогу, меня накрывает чувство, похожее на эйфорию.

Чёрт, как же мне этого не хватало.

Солнце клонится к закату, заливая всё вокруг тёплым светом, а ветер бьёт в лицо. Уиллоу крепко прижимается ко мне, и, честно говоря, сложно представить что-то более идеальное, чем этот момент.

Она смеётся, ликующе вскрикивает на повороте – и от этого у меня в жилах будто закипает кровь. Обожаю её вот такую. Бесстрашную, жаждущую адреналина – такую же, как я.

Но когда я вхожу в следующий вираж, её рука вдруг начинает скользить вниз – прямиком к моему паху.

По правде говоря, я уже наполовину твердый просто оттого, что она едет со мной на байке, а оттого, как она гладит мой член через штаны, у меня сводит живот.

Байк слегка раскачивается, адреналин подскакивает.

Я слышу тихий смех Уиллоу даже сквозь рев двигателя, и ощущения ее тела, прижатого так близко, и ее руки, дразнящей меня, достаточно, чтобы вся моя кровь прилила к паху. Одна ее рука по-прежнему обхватывает меня за талию, в то время как другая скользит по моему обтянутому джинсами члену, и я пытаюсь сосредоточиться на управлении, но она чертовски отвлекает.

Ее бедра подаются вперед, словно она трется о сиденье, и когда я скорее чувствую, чем слышу ее тихий стон, мое терпение заканчивается.

Я без предупреждения сворачиваю на тротуар, останавливаюсь, а потом быстро слезаю. Затем стаскиваю Уиллоу с сиденья, снимаю с нас шлемы и кладу их на мотоцикл.

– Плохая девочка, – хрипло отчитываю я.

Уиллоу морщится, ее щеки краснеют, а потом она прикусывает губу.

– Прости, – говорит она, опуская глаза. – Знаю, я, наверное…

Она не успевает закончить свои извинения. Я хватаю ее и прижимаю к стене переулка, крепко целуя. Моя малышка удивленно втягивает воздух, но затем выгибается мне навстречу. С ее губ срывается тихий всхлип, и я издаю стон от его вибрации, целуя ее еще неистовее.

Ее рука снова скользит между нами, поглаживая меня теперь уже по-настоящему.

Я отстраняюсь достаточно, чтобы прикусить ее губу и приподнять бровь.

– И это все, что ты собираешься делать? Дразнить меня? Ты начала это, красавица, но сможешь ли закончить?

Она ухмыляется, ее глаза горят желанием и вызовом. Ее язык высовывается изо рта, чтобы облизать губы, а затем, без предупреждения, она опускается передо мной на колени.

– Проклятье, – стону я. – Господи Иисусе, ты меня прикончишь.

Мои руки цепляются за стену здания, когда она расстегивает молнию на моих брюках, а затем достает член. Он уже охренеть какой твердый. Уиллоу слегка поглаживает его, отчего с кончика капает сперма.

– Хочешь увидеть, какой дикой я могу быть? – выдыхает она хриплым голосом.

– Еще как, твою мать.

Глядя на меня сквозь ресницы, она накрывает мой член своим сладким, влажным ротиком.

Мы в переулке, и даже не совсем глухом, так что я знаю – это лишь иллюзия уединения. Шансы на то, что кто-то может пройти мимо и увидеть нас, почти стопроцентные, но эта мысль только заводит меня