Жестокие сердца - Ева Эшвуд
Я приготовлю ей все, что она захочет. Каким бы странным ни был запрос. Даже если в деле будет замешано дурацкое хрустящее арахисовое масло.
– Знаешь, из тебя получится хороший отец, – комментирует Уиллоу, усаживаясь на табурет и наблюдая, как я готовлю.
– Думаешь?
Она улыбается, склонив голову набок.
– Я знаю. Ты будешь готовить лучшие школьные обеды, идеально срезать корки с бутербродов для наших детей.
Это заставляет меня усмехнуться. Я на мгновение опускаю взгляд на курицу, которую готовлю, затем тихо говорю:
– Я немного думал об этом. После того, как ты впервые решила оставить ребенка и растить его с нами. Смогу ли я справиться с родительством. Да, мы все говорили тебе, что кровь не имеет значения, и я верю в это. Но единственный пример, который у меня был, это отец, и он… был ужасным человеком.
– Я знаю,– ее голос смягчается.– Я тоже о таком размышляла. Но дело в том, что твой отец и моя бабушка научили нас кое-чему, только не тому, что они хотели. Они научили нас тому, чего не следует делать. И я думаю – надеюсь, – что мы станем лучшими родителями, несмотря на все то дерьмо, через которое нам пришлось пройти.
Я киваю – в глубине души понимаю, что она права. Тревога не отпускает совсем: мысль о том, что скоро я стану отцом, всё ещё будоражит нервы. Но сквозь это беспокойство пробивается что-то тёплое – осознание, что теперь у меня есть шанс переписать историю. Взять весь тот хаос и боль из своего детства и превратить их во что-то светлое для нашего малыша.
Мы болтаем обо всём подряд, пока я готовлю. Уиллоу увлечённо рассказывает о своих идеях для гостиной. А через некоторое время на кухню вваливаются Мэлис и Рэнсом, ведя жаркий спор о планировке одной из комнат наверху.
– Если ты поставишь его у окна, это решит всю проблему, Мэл, – настаивает Рэнсом.
– И создаст пять новых, – парирует Мэлис. – А ты все никак не угомонишься по поводу «естественного света» или еще какой-то хрени.
– Ой, извини, я и забыл, что ты предпочитаешь бродить во тьме.
Уиллоу смеется над ними. Рэнсом подходит к ней и крепко целует, а потом бросает взгляд на меня.
– Вик, пожалуйста, вразуми своего близнеца, – говорит он. – Я уже не могу его слушать.
– Не втягивай меня в это, – отвечаю я, проверяя готовность цыпленка.
Едва Рэнсом отходит, Мэлис тянется к Уиллоу, придвигает её табурет ближе и целует – просто так, в знак приветствия. Курица готова, я выключаю огонь и на мгновение замираю, глядя, как Мэлис что-то шепчет ей на ухо. Уиллоу заливается румянцем и смеётся.
Такие моменты – тихие, домашние, наполненные покоем – пока ещё кажутся мне чем-то новым. Но я люблю их. Люблю видеть свою семью именно такой.
Частицы моего прошлого навсегда во мне – как песок, застрявший в складках одежды. Бывают дни, когда я снова задыхаюсь и начинаю считать, сжимая кулаки, пока мир не обретёт чёткие границы. Всё так же раскладываю вещи по полочкам, как будто от этого зависит моё спокойствие.
В сущности, я всё тот же.
Но я знаю, что в других отношениях Уиллоу сильно изменила меня. Она проникла в мою душу и поселилась там, и пусть я был в ужасе от этого, пусть мне казалось, будто я могу разлететься на куски… Я в порядке. Мое разбитое сердце зажило благодаря ей, и именно она засела в нем навсегда.
– Верно, Вик? – спрашивает Уиллоу, глядя на меня.
Ее голос вырывает меня из мыслей, и я встряхиваюсь.
– Прости, я отвлёкся, пока Мэлис и Рэнсом спорили. Для меня это уже как фоновый шум.
Она смеётся, качая головой.
– Я спрашивала, разрешишь ли ты мне сейчас чили-чизбургер. Рэнсом хочет его на обед.
– Даже не мечтай, – поддерживаю я.
Рэнсом корчит рожицу.
– Ну ты и зануда. Прости, ангел. Я съем лишний за тебя.
– Спасибо, Рэнсом. – Она посылает ему воздушный поцелуй. – Ты такой щедрый.
Я выкладываю приготовленный для неё обед на тарелку и отношу к временному столу – пока не найдём тот, что нам по-настоящему понравится. Мэлис и Рэнсом, так и не закончив спор, удаляются по своим делам, а Уиллоу приподнимается на цыпочках и целует меня.
– Спасибо. Это куда лучше, чем чили-чизбургер. Ты так обо мне заботишься, – шепчет она.
В голове всплывают её слова, сказанные тогда на парковке. Я придерживаю её за затылок, снова касаясь её губ своими.
– По-другому и быть не могло.
42
Рэнсом
Мы с братьями твердили себе, что нам плевать на старый склад, который пришлось бросить, когда мы бежали из Детройта. И это правда. По сравнению с тем, чтобы потерять девушку нашей мечты из-за монстра, лишиться дома – сущая ерунда.
Но, чёрт возьми, она и правда знает нас слишком хорошо. Потому что этот новый склад, сделанный специально для нас четверых, просто, блин, идеален.
Вик и Уиллоу подбирают цвета краски – хотя ей не разрешается помогать с покраской – и меняют временную мебель на более качественную, которую мы планируем оставить на какое-то время. Это место начинает меньше походить на странное пустое складское помещение, и больше на дом, что кажется чертовски удивительным.
Я работаю над гаражом, обустраивая его так, как хочется. На стеллажах вдоль одной из стен поблескивают новые инструменты. Подъемники, домкраты и прочее оборудование установлены и готовы к работе.
Я тружусь над мотоциклом, чтобы заменить свой старый – тот, который превратился в груду покореженного металла усилиями банды Итана, – ремонтирую его, чтобы он работал так, как мне нравится. Вероятность того, что в него попадут пули или он сгорит, теперь довольно мала, поэтому у меня ощущение, что в него можно вложить всю мою энергию.
В помещении играет музыка, я киваю в такт, полируя красивейшую раму своего нового «Дукати» в моем новом счастливом месте. Ну… это почти мое счастливое место. Есть одна вещь, которая могла бы сделать его еще лучше.
Я вытираю руки о тряпку, бросаю ее в корзину, а потом иду в жилую часть склада.
Мэлис и Уиллоу расположились на новом диване в просторной гостиной. Мой брат держит раскрытую книгу, а Уиллоу положила голову ему на колени, и они оба читают с одной страницы.
Я ухмыляюсь, глядя на них, и качаю головой.
– Не могу поверить, что ты реально увлекся этими любовными романами, – говорю я Мэлису, приподнимая брови. – Купил их для Уиллоу, но
