Вместе или нет - Ава Уайлдер
– Доброе утро всем. Я так разволновался, когда увидел ваши великолепные лица и вашу готовность приступить к работе над девятым грандиозным финальным сезоном! ― Морщины на лбу и плотно сжатые губы придавали Уолту какой угодно, но только не взволнованный вид. ― И вначале я хотел бы поприветствовать Лайлу Хантер, которая снова с нами. Для тех из вас, кто пока не знаком с Лайлой, я замечу, что она невероятно талантливая и трудолюбивая, настоящий профессионал, и нам очень повезло, что она вернулась в семью «Неосязаемого».
Шейн уткнул взгляд в сценарий, когда по комнате прокатились негромкие аплодисменты. Он не стал к ним присоединяться.
Уолт попросил всех кратко представиться, после чего началась читка. Шейн изо всех сил старался сосредоточиться на работе, ощущая совсем не свойственную ему зажатость.
Конечно, он сидел рядом с ней не на одном десятке подобных прогонов, но в этот раз все было как-то иначе. Раньше, даже если они не ладили, Лайла все равно была здесь как дома. Теперь же она явно чувствовала себя незваной гостьей, пребывая в молчаливом оценивающем напряжении. Он буквально чувствовал, как внимательно она слушает каждую произнесенную им фразу, пытаясь понять, не растерял ли он свое актерское мастерство за три года ее отсутствия.
Но как только они добрались до ее единственной реплики ― которая была заключительной репликой всего эпизода, ― Шейн понял, что она не уделяла ему такого пристального внимания, как он думал. Казалось, она продолжает изучать сценарий, но по мере того, как затягивалось молчание и все взгляды в комнате обратились к ней, становилось все более очевидным, что она отключилась, полностью уйдя в собственные мысли. Когда она вновь подняла глаза, наткнувшись на его хмурый взгляд, ей потребовалась всего секунда, чтобы осознать свой промах.
– Ой! Хм… Простите. ― Она пролистнула сценарий, прежде чем снова посмотреть на Шейна широко раскрытыми прозрачными глазами. ― Г-где я? Кто ты?
Лайла преобразилась настолько быстро и органично, что он мог бы поверить: она ничуть не взволнована, ― если бы только ее щеки и шея не сделались алыми. Она всегда легко краснела – это был ее единственный актерский недостаток. Когда-то он наслаждался своей способностью вгонять ее в краску: это было неоспоримое физическое доказательство того, что не такая уж она и невозмутимая, какой кажется на первый взгляд.
Когда Уолт взял слово, чтобы подвести итоги, Шейн снова бросил взгляд на Лайлу ― и как раз вовремя: всего на долю секунды на ее лице отразилась печаль, но она тут же взяла себя в руки, и краска отхлынула от ее щек. Он почувствовал укол чего-то неопределенного внизу живота. Захотелось обвинить в этом слишком быстро проглоченный пончик, но он-то знал, что дело не только в пончике.
Впервые за многие годы Шейн поймал себя на мысли, что задается вопросом, почему у него вообще возникло желание с ней ссориться? Чего он добивался, что от этого получил? Конечно, она дала ему более чем достаточно причин для нелюбви, но даже самая последняя ее выходка ― прощальная, перед уходом, возможно, самая гадкая из всех, ― теперь далеко в прошлом. Кроме того, не было ни малейших сомнений, что в той ситуации он одержал верх. Может, протянуть ей оливковую ветвь мира? Может, это не такая уж плохая идея ― оставить прошлое в прошлом и двигаться дальше, как, в общем-то, и стоило поступить давным-давно?
Комната наполнилась шепотом и негромкой болтовней. Все встали, принялись потягиваться и собирать вещи. Шейн посмотрел на Лайлу, которая убрала сценарий в сумочку и поднялась одним резким движением. Он не менее поспешно вскочил на ноги.
Скажи ей что-нибудь приятное. Что-нибудь в поддержку.
– Хорошо поработали! ― выпалил он, не сумев придумать ничего иного.
Еще не успев договорить, он понял, что это худшая фраза в такой ситуации. Она бросила на него уничижительный взгляд, которым можно было содрать краску с автомобиля.
– Ага, ты тоже был неплох, ― ответила она. ― На самом деле это очень удобно ― когда всегда известно заранее, как ты произнесешь ту или иную фразу. Уверена, половина зрителей умрет от шока, если ты хоть раз переключишься и сделаешь что-нибудь иначе. Разноплановость ― довольно переоцененное актерское качество, тебе не кажется?
Она выскользнула из комнаты прежде, чем он успел отреагировать.
Что ж, он попробовал ― и ничего вышло. Можно продолжать ненавидеть ее с чистой совестью.
* * *
Когда Шейн вернулся домой, в гостиной сидел его младший брат Дин и смотрел телевизор. Дин работал его дублером в «Неосязаемом» начиная со второго сезона, но каким-то образом до сих пор «перекантовывался» в «комнате для гостей» Шейна, будто только неделю назад прибыл в Лос-Анджелес.
– Как прошло? ― спросил Дин, не отрывая взгляда от телевизора.
Как дублеру Шейна Дину не требовалось присутствовать на читках, да и вообще ― он никогда не читал сценарии. Но в этом и не было особой нужды: его работа заключалась в том, чтобы соответствовать комплекцией и цветом волос Шейну и стоять на отметках Шейна, пока настраивалось освещение и камеры. Работа с контекстом тут не подразумевалась. Иногда, если раздоры с Лайлой достигали апогея, Дин исполнял роль затылка Шейна. Это случалось нечасто, и гордиться тут было нечем.
– Нормально, ― коротко ответил Шейн, садясь на диван и бросая пакет с мексиканской едой на кофейный столик. ― Недавно вернулся?
– Примерно час назад. Я был у Колина.
Колин ― второй дублер Шейна, еще один человек, чья работа заключалась в том, чтобы быть отдаленно похожим на Шейна. Когда все трое собирались вместе на съемочной площадке, это производило немного странное впечатление. А когда Шейн узнал, что Колин и Дин стали лучшими друзьями, он слегка встревожился, не перешло ли это черту или осталось в рамках обычного нарциссизма?
Шейн развернул первое тако.
– Да? Вы снова дружите?
Дин пожал плечами и, наклонившись, взял из пакета пару кукурузных чипсов.
– Некоторое время он зависал с кем-то другим, но, похоже, все кончено.
В заднем кармане Шейна зажужжал мобильник. Он сдвинулся в сторону и достал телефон.
– Не возражаешь, если я отвечу? Это Рената.
Дин покачал головой и приглушил звук телевизора. Шейн принял звонок, включил громкую связь и, положив телефон на стол, вытер руки салфеткой.
– Привет, Рената.
– Привет, кормилец. Где ты? Можешь говорить?
– Да, я дома с Дином.
– Привет, Рената, ― нараспев протянул Дин. ― Кстати, мое предложение до сих пор в силе.
– Какое? Взять тебя в мужья и увезти подальше? Прости, но я, наверное, упущу
