Драгоценная опасность - Нева Алтай
Ну и ладно.
— Кажется, это всё, — кивает Грета на гору коробок. — Помочь с распаковкой, миссис Девилль?
— Думаю, оставлю это на завтра. Спасибо.
— Принести что-нибудь поесть?
— Нет, спасибо. — Живот сжат так, что, кажется, я больше никогда не смогу есть.
— Хорошо. Если передумаете, в холодильнике есть кое-какие продукты.
Дождавшись, пока она выйдет, я роюсь в коробке с книгами и наконец достаю свой любимый роман в жанре романтического фэнтези. Пусть это и брачная ночь, но, похоже, я проведу её в тёплой ванне.
Жалкое зрелище. Но ничего нового.
Глава 12
Артуро
— Нет, с Мендосой никто не мог связаться месяцами. После взрыва в его поместье он исчез. — Я перебрасываю пиджак через спинку дивана и погружаюсь в подушки. — Эрнандес тоже не отвечает.
— Сколько товара не хватает? — спрашивает Аджелло. Я практически вижу, как он хмурится в трубку.
— Наши люди всё ещё пересчитывают ящики и замеряют. Но минимум четверть тонны отсутствует. — Яростное утреннее солнце бьёт прямо в меня через незашторенное окно гостиной. Я зажмуриваюсь, пытаясь избежать яркого света и уменьшить давящую боль в висках. Оседая глубже в диван, я закидываю руку на лицо. — Я оставил Пьетро на складе. Он перезвонит, как только закончит подсчёт.
— Ты оставил свою новобрачную одну в свадебную ночь, чтобы лично контролировать разгрузку? Разве они не справились бы сами?
— Поставку задержали. И теперь количество ящиков не сходится. Покупатели уже давно дышат мне в спину, а после этого вообще взбесятся. Конечно, я должен был лично проверить груз. Мне нужно знать, что, чёрт возьми, происходит. Это входит в мои обязанности, босс.
— Твоя роль требует от тебя максимальной отдачи, а не нянчиться с тем, что должны делать компетентные люди. Ты вообще спал?
— Нет. Только что вернулся. — Я смотрю на часы. Чуть больше половины восьмого. — Подожду еще час, позвоню Спада. Возможно, у него есть лишний кокаин, который он согласится продать. Этого хватит, чтобы успокоить покупателей до следующей поставки.
— Я свяжусь с Массимо. А ты иди спать. Это приказ, Артуро. — Линия резко обрывается.
Отлично. Я швыряю телефон на кофейный столик и вздыхаю, но внезапно начинаю кашлять. Наклоняюсь вперёд, пытаясь прочистить дыхание. Проходит несколько минут, прежде чем я могу сделать глубокий вдох. Грудь болит от напряжения. Чёртов Пьетро со своими сигаретами. В следующий раз затолкаю ему их в глотку.
Добравшись до кухни, я беру бутылку воды из холодильника и поднимаюсь на второй этаж. Направо от лестничной площадки — коридор с комнатами Сиенны и Аси, а также несколькими гостевыми спальнями с видом на сад. Поворачиваю налево, к двум дверям.
Когда я накопил достаточно денег, то купил этот дом для себя и сестёр. Я хотел для нас нового начала и верил, что новый дом поможет. Возможно, я ошибался. Может, стоило остаться в старом доме, где каждая комната хранила память о родителях. Но я больше не мог. Не мог находиться в тех стенах. Потому что среди светлых воспоминаний о семье было одно, которое с каждым годом становилось всё громче, заглушая остальные. Воспоминание о том, как я, стоя в том доме, сказал пятилетним сёстрам, что мама и папа не вернутся.
Это было самое тяжёлое, что мне приходилось делать в жизни.
Останавливаюсь перед первыми дубовыми дверями, всматриваюсь в их белую поверхность, будто они могут раскрыть свои секреты. Но я уже знаю, какая комната за ними. И кому она принадлежит. Когда я покупал этот дом, такая возможность казалась далёким будущим.
Риелтор расписывал, что в этом доме две просторные главные спальни. По его словам, они были самыми большими на рынке в этом районе. Как будто меня это тогда волновало. Для меня важно было, чтобы у сестёр имелся большой двор для игр, а дом находился в пригороде, подальше от городской суеты. После покупки я занял комнату в дальнем конце, а эта оставалась пустой. Предназначенная для хозяйки дома, она годами стояла незаполненной. Я думал, так и будет, пока деловая необходимость не сделала меня идеальным кандидатом для брака по расчёту.
Похоже, это время пришло.
Но моя жена, спящая за этими дверями, совсем не та, кого я представлял себе в этой роли.
Ручка поворачивается бесшумно. Я открываю дверь и вхожу. Мои шаги заглушает плотный ковёр в гостиной зоне. Ещё несколько недель назад эта комната была совершенно пустой — неуютное, незавершённое пространство. Я решил сделать ремонт и обставить её после одного из визитов к Поповым.
Люди любят сплетни. Праздные слова разносятся быстрее, чем крысы по канализационным трубам, и слухи о том, что жена Артуро Девилля спит в комнате его сестры, мгновенно разнеслись бы по кругам коза ностра. И где бы мы тогда оказались? По уши в дерьме.
Мы даже не пытались представить это как брак по расчёту, где такое можно было бы объяснить. Но даже если бы попытались, после сделки от нас ожидали бы демонстрации счастливого союза. Нельзя выносить сор из избы — таковы правила коза ностра. И, как красиво выразился Аджелло, будучи его правой рукой, я должен подавать пример в нашем кругу. Пропагандировать семейные ценности.
Это была единственная причина, по которой я подготовил эту спальню для Тары. То, что я принял это решение после нашего первого поцелуя — чистая случайность.
Тот поцелуй ничего не значил. Просто средство для достижения цели. Как и все остальные.
Бесшумно останавливаюсь у перегородки, разделяющей комнату, и прислоняюсь плечом к деревянной раме. Луч света пробивается через узкую щель между шторами, освещая хрупкую фигуру, свернувшуюся калачиком среди простыней.
Короткие шорты Тары не скрывают длинных красивых ног. Я поднимаю взгляд выше, где майка задралась, обнажив живот. Блеск пирсинга в пупке рассыпает солнечные блики в полумраке. Я не могу оторвать от него глаз. И не из-за своего обычного убеждения, что пирсинг неприличен для леди. Не раз я просыпался с возбуждением после снов, где лизал это сверкающее украшение.
Наконец вырвавшись из гипнотического состояния, я продолжаю жадно разглядывать спящую жену. Мой взгляд скользит по гладкой коже, округлостям груди под майкой, изящной шее, пока не останавливается на её слегка приоткрытых губах. Это единственная часть её лица, которую я вижу. Всё остальное скрыто тёмными волосами, рассыпавшимися по глазам и носу.
Гул в висках усиливается, и я едва сдерживаю гримасу от сдавливающей боли. Горло будто исцарапано изнутри. Откручиваю
