Добрые духи - Б. К. Борисон

Разумеется, с рождественской ёлкой.

Я улыбаюсь.

— Насколько я понимаю, у нас есть общая знакомая, — говорит Матильда. Её лицо смягчается. — Как моя девочка?

Я наклоняюсь вперёд, упираясь локтями в колени.

— Она — сплошной хаос, — отвечаю я, и голос срывается. — Везде цветастые вещи. Смех на полтона громче, чем нужно. Болезненная зависимость от карамельных тросточек, — я делаю паузу. — Такая же прекрасная внутри, как и снаружи.

Я скучаю по ней так сильно.

Матильда смеётся, и её смех заполняет комнату, отражаясь от голых белых стен. Смех, который всего на полтона громче.

— Похоже на мою Гарриет, — она закрывает глаза, и на её губах появляется мечтательная улыбка. — Я скучаю по ней, — тихо говорит Матильда.

— Она скучает по вам, — отвечаю я. — Вы не… навещали её?

Она качает головой.

— Нельзя. Есть ограничения по времени. Если бы призраки могли навещать близких сразу после ухода, не уверена, что кто-нибудь вообще двигался бы дальше, — она грустно улыбается, её взгляд становится острым. Она кивает на Буилин у меня на коленях. — Хотя я нашла свои способы приглядывать за ней.

— Буилин — ваша?

— Я предпочитаю имя Оливер, но да. Она моя. Она была рядом с Гарриет, когда я не могла, — снова эта печальная улыбка. — Я не хотела, чтобы моя девочка была одна.

Я провожу рукой по выгнутой спине Буилин. Её хвост скользит по моей груди.

Я тоже не хотел оставлять Гарриет одну. От одной этой мысли у меня сводит желудок.

— Вы здесь, чтобы сопроводить меня дальше? — спрашиваю я. — Потому что Гарриет стала тем, кто помог мне двигаться вперёд?

Матильда моргает, замирая с кружкой чая на полпути ко рту.

— Ты не знаешь? — она резко поворачивается к Изабелле. — Он не знает?

Изабелла качает головой.

— Он ещё не сложил воедино все пазлы.

Моё лицо напрягается.

— Чего я не знаю?

Они меня игнорируют.

Матильда ставит кружку с ёлкой на появившийся из ниоткуда столик. Ещё одна безделушка, которую я видел в антикварной лавке.

— Он же не думает, что это всё было просто совпадением.

Изабелла пожимает плечами.

— Для такого умного мужчины он поразительно глуп.

Матильда издаёт задумчивый звук.

— Полагаю, он всё-таки умер, направив судно прямо в шторм. Не самая яркая лампочка в гирлянде.

— Справедливое замечание.

— Простите. А не могли бы вы объяснить? — я смотрю на них по очереди. — Что-то с Гарриет? Что-то случилось?

Выражение лица Матильды смягчается.

— С Гарриет всё в порядке. Или, точнее, настолько в порядке, насколько это возможно, — она делает паузу, проводя большим пальцем по нижней губе. Я видел, как Гарриет делает то же самое, миллион раз, и моё сердце снова болезненно ёкает. — Как ты думаешь, что ты здесь делаешь, Нолан?

— Меня пытают.

Изабелла фыркает.

— Нет. Почему, по-твоему, ты оказался здесь, Нолан? — спрашивает Матильда. — В этом, — она обводит жестом открытое пространство вокруг нас, — зале ожидания.

— Потому что… — я бросаю взгляд на Изабеллу, но её лицо остаётся тщательно бесстрастным. — Потому что Гарриет поняла, в чём заключалось моё незавершённое дело. Она нашла компас, и это решило какую-то загадку длиной в десятилетия. Я смог двигаться дальше, когда она всё расставила по местам.

Изабелла с вздохом щиплет себя за переносицу. Матильда смотрит на меня.

— Ну и ну, — говорит Матильда. — Ты глуп.

Я сжимаю зубы.

— Я был бы признателен за объяснение.

Я больше не могу ни секунды терпеть этот туманный разговор. Моё терпение на пределе. Каждый раз, когда я закрываю глаза, я чувствую, как Гарриет дрожит в моих руках. Я вижу её большие карие глаза, полные слёз. Вся моя выдержка иссякла.

— Компас никогда не был твоим незавершённым делом, — говорит Матильда, снова поднимая кружку со стола. Буилин спрыгивает с моих колен и возвращается к ней, обвиваясь между её ногами. — Гарриет была им.

Всё внутри меня замирает и натягивается. Как одна из тех игрушек из детства, где тянут за шнурок сзади. Мой шнурок дёрнули, но ничего не выходит. В ушах — белый шум, в горле пересохло.

— Что? — выдыхаю я.

Изабелла разглаживает руками юбку.

— Ты когда-нибудь задумывался, почему остаёшься призраком, несмотря на то, что выполнил каждую просьбу, которую я тебе когда-либо давала?

Я молчу.

— Ты ждал, Нолан, — в суровых чертах Изабеллы появляется что-то неожиданно мягкое и нежное. — Ты ждал Гарриет. Чтобы существовать с ней в одном времени. Ваши души были вместе в начале, и так же они будут вместе в конце.

Мои руки упираются в края сиденья, костяшки белеют. Я едва осмеливаюсь надеяться. Осмеливаюсь дышать.

— Откуда ты… — я выдыхаю. — Ты уверена?

Изабелла дерзко приподнимает бровь.

— А ты нет?

Компас. Тот день в океане. Ощущение, будто меня беспрестанно тянуло к ней. Вся моя жизнь — поиски. Вибрация под кожей каждый раз, когда она хотя бы смотрела в мою сторону. То, как мне показалось, что я узнал её в самую первую ночь. То, как сильно я по ней скучаю.

«Да. Я уверен».

— Это происходит не со всеми духами, — спокойно объясняет Изабелла, и в её тёмных глазах мелькает старая печаль. — И иногда бывают… осложнения… которые мешают двум душам снова найти друг друга. Тебе невероятно повезло, Нолан.

— Повезло, — повторяю я сухо.

Изабелла кивает.

— Повезло.

— Повезло, — повторяю я снова. Я отпускаю край стула и кладу ладони на колени. Мои руки дрожат, всё тело сотрясается от силы этого… чувства. — Ты хочешь сказать, что меня заставили существовать в другом времени без женщины, которую я… — я сглатываю это слово, не желая произносить его ни для кого, кроме Гарриет. Мои руки сжимаются в кулаки, и я пытаюсь снова. — Я прожил целые жизни в ожидании, без причины и без предупреждения. Я был несчастен. И ты называешь меня везучим?

Изабелла смотрит на меня непроницаемым взглядом.

— А теперь, когда ты знаешь, сколько ещё жизней ты был бы готов ждать? Ради своей Гарриет?

Моё раздражение исчезает мгновенно. Я внезапно чувствую себя опустошённым. Уставшим до самых костей.

— Столько, сколько потребуется, — отвечаю я. — Сколько угодно.

— Хороший ответ, — говорит Матильда из своего уютного кресла.

— Но вы не могли просто сказать мне? — спрашиваю я Изабеллу, раздражённо проводя рукой по волосам. — Все эти разговоры о последствиях, и вы не могли просто сказать, что она предназначена мне?

Её лицо остаётся неподвижным.

— Не могла.

— Почему?

— Ты бы мне поверил? Нолан, это не учебное упражнение. Это Гарриет. Твоя Гарриет. Твоя. Она создана для тебя, так же как ты создан для неё, — она улыбается. — Ты бы рассмеялся мне