Песнь Света о черничной весне - Кира Цитри

персиков окутал ее, туманил разум. Ей казалось, ноги уже унесли ее дальше, но она стояла, приклеенная к холодному полу, а в животе разрастался клубок возбуждения. Мужчина тем временем избавил девушку от одежды, притянул к себе и грубо вошел, вызывая сладостный крик, что сорвался с припухлых губ, по которым была размазана ярко-алая помада. Персефона разглядела ее глаза — большие и карие, напоминающие крепкий виски, который еще недавно наливал ей Повелитель. А какие у него красивые руки! В обрамлении серебряных колец, соединяющихся между собой тонкой цепочкой. Пожалуй, таким рукам она могла бы позволить многое. Стоп! Почему она вдруг вообще думает о Боге? Мужчина перевернул девушку, поставил ее на столе на четвереньки и вновь овладел — грубо, почти животно, вбиваясь в мягкую плоть. И она кричала, тушь со слезами стекала по щекам, с губ ежесекундно срывались стоны.

— Любишь подглядывать? — усмехающийся стальной голос раздался прямо над ухом Персефоны. Она едва повернула голову и встретилась с лазурными горящими глазами.

Ниалл расплылся в улыбке, когда капюшон, скрывающий лицо, вдруг откинулся назад, и перед ним предстала Персефона. Ноздри Повелителя трепетали, вдыхая сочный персиковый аромат. Он смешался с его — ярким цитрусом ворвался в легкие, сменился морской прохладой, и растекся на языке вкусом еловой веточки. Рука Ниалла нащупала пуговицы плаща и по одной, они выскальзывали из петель, открывая доступ к основной одежде. Мужчина обдал шею Персефоны горячим дыханием, пальцы пощекотали шею за ухом, спустились к пульсирующей жилке, а затем двинулись дальше, бесстыдно обвели ореол ее груди.

— Что ты вынюхиваешь, маленькая шпионка? — горячо прошептал Ниалл.

Скрывать не хотелось. Персиковый запах окутывал ее с ног до головы, туманил разум и развязал язык.

— Я ищу Арфу, — выдохнула Персефона и застонала.

Рука Ниалла скользнула ниже, погладила девушку по животу, забралась в джинсы. Мозг умолял ее остановить жестокие ласки, а тело плавилось в грубых горячих руках и желало одного: чтобы он не останавливался.

— Тебе нравится? — шепнул Ниалл и зарылся носом в волосы Персефоны. Они точно сахарная вата с ароматом черники, который вызвал у него восторг. Как давно он так сильно не хотел женщину. Ниалл прижался к ней бедрами, и Персефона почувствовала его возбуждение.

— Да! — простонала она в ответ на его вопрос.

Два противоречивых чувства в душе девушки столкнулись, и точно фехтовальщики скрестили шпаги. Один кричал: «Остановись», другой же горячо выдыхал: «Продолжай». Ниалл расстегнул ее джинсы одним ловким движением и поцеловал в шею. Девушка запрокинула голову ему на плечо, а через секунду ей вдруг стало холодно и пусто. Манящий соленый аромат моря исчез вместе его холодным обладателем. Поволока, застилающая глаза, потихоньку возвращала Персефону с небес на землю. Ниалл исчез, словно его и не было, а горячие руки, скользившие по ее талии, ей всего лишь привиделись. Аромат персика пропал. Персефона поняла — то был мощный афродизиак, и она попалась в его ловушку. Опустив взгляд, она увидела расстегнутые брюки и распахнутый настежь плащ. Осознание, что Повелитель Света не был игрой ее воображения, заставил душу похолодеть, точно форточку открыли в морозный день. Она ему все беззаботно выдала! «Персефона, ты такая глупая! — сетовала девушка на себя, — Он всего лишь дотронулся, а ты выдала все тайны». Повелителя нужно было срочно отыскать, пока он все не рассказал сестре.

Девушка пулей выскочила из потайного хода, сунула под вазу плащ, поправила прическу и взглянула на себя в зеркало. Пунцовые щеки не исчезли. Она распахнула двери, ведущие в бальный зал и огляделась. Ниалл, точно почувствовав ее присутствие, вскинул голову и усмехнулся. Стало стыдно, но отступать было некуда. Гордо подняв подбородок, она прошествовала к нему. Ниалл молчал, только вложил в тоненькие пальчики стакан с виски, а себе налил шампанского. Он сделал глоток, хищно осмотрел Персефону и наконец заговорил.

— Почему ты сразу не сказала, что владеешь Хаосом? — зашипел Ниалл, крутя в пальцах изящную ножку бокала.

— Это разве проблема? — недоуменно спросила Персефона.

— О, да, еще какая! Хаос тебя раздери! Это все в корне меняет.

— Как то, чем я обладаю, меняет ход дела? Ты сказал, что можешь помочь. Я что, какая-то прокаженная? — зло усмехнулась девушка.

— Я не помогаю отродьям Тьмы! Царица знала кого мне подослать, чтобы я переступил через свои принципы.

Персефона пожала плечами:

— Меня не волнует твое отношение к моей силе. Я, знаешь ли, тоже не рада была ее получить. Но это лучше, чем ничего! Так ты поможешь?

Ниалл сжал рукой переносицу и со вздохом сказал:

— Ну ты хотя бы не уродина. Хоть в чем-то мне повезло.

Персефона издала смешок и Ниалл вдруг улыбнулся. Обычно, мало кто искренне смеется над его шутками. С ней было так непринужденно общаться, а еще ее вдруг возжелало тело. Но Ниалл не опустится до секса с отродьем Хаоса. Одно дело — помочь в угоду самому себе, а другое — похоронить собственные принципы. Только от сочного черничного запаха кружилась голова, а перед глазами встало лицо, что в блаженстве прикрыло веки, плавясь в его руках. Ниалл мысленно выругался и попытался затолкать мысли в железную коробку с толстенным замком, а сверху засыпать землей.

— Ты…расскажешь обо мне своей сестре или моему Повелителю? — тихо спросила Персефона. Ее голос перекрикивали надрывные звуки скрипки. Ниалл ее еле расслышал. Он сморщил нос и ответил:

— Нет, но больше не смей лазить в моем замке без позволения, — он так выделил «моем», что стало не по себе. А затем добавил: — Ты спасла меня, я обещал помочь. Чем быстрее отыщу Арфу, тем лучше для нас обоих. Я выясню как растопить лед. Думаю, дня мне хватит. Приходи завтра в мой кабинет к восьми вечера. Слуга тебя проводит.

Персефона кивнула. Уж от чего она его спасла, не знала, да и ей было плевать. Лишь бы помог найти Арфу, такую долгожданную. Ниалл допил шампанское, бегло взглянул на Адриана, а затем поставил бокал и сказал:

— До завтра, Персефона.

Девушка проводила ровную спину Повелителя задумчивым взглядом. Ненормальный какой-то, этот Бог, точно его полная противоположность, судя по рассказам, что она слышала о нем. Персефона еще пару минут прокручивала в голове события сегодняшнего дня, а тело, при воспоминании горячих ладоней, вспыхивало точно фитиль. Она позволила ему трогать себя, бесстыдно касаться груди, забраться под тоненькую майку. Немыслимо! Да, она и сама не святая,