Песнь Света о черничной весне - Кира Цитри

Ниалл решил больше не медлить и подошел к ней. Девушка будто даже не заметила, только мазнула по нему взглядом, а затем протянула ладонь к бутылке. Ниалл перехватил ее инициативу и плеснул хмельной напиток, поясняя:

— Виски принято пить со льдом.

Он взял щипцы и достал из ведра крупные квадратные куски льда. Положив пару штук в стакан, он протянул его.

— А еще принято класть внутрь лимон, но я его что — то не вижу.

Ниалл улыбнулся, сверкнув белоснежными зубами.

— Огромное упущение Госпожи Порядка. Ниалл, — он протянул ладонь.

— Персефона, — отозвалась девушка и вложила свои тоненькие пальчики, уверенно сжав протянутую руку Бога. Он отметил про себя насколько нежная у девушки кожа, словно зефир. И фарфоровая. Ему захотелось прижать ее ближе, прямо здесь, за шторой, и почувствовать зефирной кожи на вкус. Так ли она сладка, как на ощупь?

— Подожди, Ниалл? Ты — Повелитель Света?

Ниалл кивнул, уточняя:

— Это проблема?

Персефона пожала плечами:

— Мне все равно.

Бог недоуменно смотрел как девушка делает глоток, отставляет стакан, отправляет в рот кусочек огурца, и теряет к нему всякий интерес. Впрочем, интереса не было с самого начала. А где же: «Ой, простите, Повелитель, какая честь познакомиться с вами». Где поклон в ноги и лобызание ладони? Все в этой девушке было какое-то не такое. Неправильное.

— Потанцуем? — Бог протянул ладонь, когда трели скрипки сменились на нежную мелодию фортепиано. Она играла так, словно капли росы колышутся на бархатных лепестках алой розы.

Персефона согласилась. Положив руки на плечи Ниалла, они кружились по залу, иногда задевая спиной гостей. Персефона на него не смотрела, а блуждала взглядом за его спиной, словно там было что-то гораздо интереснее, чем сам Ниалл. Он бегло обернулся и столкнулся с серебристым напряженным взглядом Адриана. Он сидел возле Селены на резном обсидиановом троне. Пальцы его покоились на пухлых губах, а глаза будто приклеились к Ниаллу. Дафны рядом не было, ее место пустовало. Повелитель Света нахмурился и едва повернул голову. Дафна была неподалеку, вложив свои пальцы в руки какого-то рыжеволосого мужчины. А он, словно надутый индюк, важно выпячивал грудь вперед. Конечно, когда ты танцуешь с женщиной Повелителя, это не может не радовать, особенно когда сам этот Повелитель сгорает от ревности.

— Здесь красиво, — раздался нежный голос Персефоны.

Ниалл посмотрел на нее, наклонился ближе, касаясь губами ее уха и ответил:

— Этот зал был спроектирован мной лично. Каждый мазок краски, каждая нить на вышитых картинах: все это создал я.

Персефона скептически прищурилась, но, увидев гордое и самовлюбленное выражение лица Ниалла, вдруг поняла, что верит.

— Почему же ты не сидишь рядом со своим братом и сестрой? — спросила она.

— Это временные трудности. Персефона, ты нарочно играешь со мной в кошки — мышки?

Девушка недоуменно приподняла брови:

— Прошу прощения?

Ниалл остановился. Пары вокруг танцевали, кружились по залу, шуршали подолами платьев, а одна неординарная, сразу бросающаяся в глаза пара, вдруг встала посреди этого великолепия.

— Это ты спасла меня в Небесном Царстве. Говори, в какой помощи ты нуждаешься и разойдемся.

Персефона свела брови на переносице. Она слышала о Повелителе Света разное: тиран, собственник, великолепный любовник, самовлюбленный Повелитель, поверженный Бог, но, чтобы он был еще сумасшедшим — никогда. Ниалл вдруг вздохнул и закатил глаза:

— У меня мало времени. Чего ты хочешь?

Персефона сама от себя не ожидала, но ей вдруг подумалось: сумасшествие одного могущественного Бога может сыграть ей на руку и помочь в достижении цели, если сегодня ее план с треском провалится. Она выпалила:

— Мне нужна Нефритовая Арфа.

— Зачем? — вскинул брови Бог.

Персефона высвободила из его руки свою ладонь, развернулась, чтобы уйти к своему столику, но обернулась, отвечая:

— Я хочу узнать правду.

Ниалл последовал за ней, лавируя между кружащимися парами. Копна пушистых платиновых волос маячила впереди и Ниалл шел за ней, точно завороженный. Нефритовая Арфа — артефакт для Богов. Каких же ответов хочет эта маленькая смертная? А она тем временем залпом осушила стакан с виски, промочила губы салфеткой и видя, что Ниалл не уходит, сообщила:

— Мне нужно припудрить носик.

Она подхватила сумку и вышла из зала. Оглянувшись, Персефона убедилась, что липучий Повелитель Света за ней не пошел. Тогда она юркнула под лестницу. В углу стояла больших размеров ваза с пышным букетом пионов. Глиняная тара была расписана нежными золотистыми узорами, словно художник тянул из солнца нити и оборачивал ими вазу. Девушка залюбовалась рисунком, а потом толкнула ее. Каких усилий ей стоило сдвинуть эту тяжелую громадину. Выудив пакет с черным плащом, она натянула его по самый нос, стягивая волосы в тугой хвост на затылке. Развернув карту, небрежно нарисованную от руки, Персефона завернула за угол, осторожно нажала на нужные три камня в стене. Каменная створка отъехала в сторону, и девушка юркнула внутрь. Она решила не оставлять от себя никаких магических следов, а потому бесшумно двигалась в полумраке.

В длинном узком коридоре было холодно. Пахло застарелой пылью и сыростью, с потолка со шлепками падали крупные капли воды. Персефона знала как пройти к кабинету Повелительницы, где по ее мнению могла находиться Арфа. Сердце в груди отстукивало, больно ударяясь о ребра. Страх сковывал конечности, вынуждая замедлить шаг. Девушка остановилась у трех разветвлений, огороженных тяжелыми красными шторами. Персефона глянула на карту и отправилась влево. Юркнув внутрь, в нос тут же ударил запах сочных персиков. Он манил, заставляя рот наполниться слюной, а внизу живота почему-то заныло. Слева послышался шорох. Персефона замерла и медленно повернула голову. Сквозь небольшую щелку виднелась просторная комната, залитая белесым светом. На столе сидела девушка с копной каштановых волос и звонко целовала мужчину. Он, полураздетый, оттянул ее волосы назад, скинул кипы бумаг со стола и одним рывком повалил девушку на спину. Она застонала, спешно расстегивая платье. Пальцы не слушались, скользили по маленькому замочку. Мужчина ждать не хотел. Рыкнув, он дернул руками ткань, и она затрещала, разорванная на груди. Он тут же наклонился и припал к ней губами. Девушка застонала, запустила ладонь в русые волосы и откинула в блаженстве назад голову. Персефона стояла и смотрела, словно завороженная. Запах