Демон Пепла и Слёз - Виктория Олейник

Какой кошмар! Что это было?! Велор, холодно улыбнувшись, наклонился ко мне, к самому уху, и едва слышно прошептал:

– Я не применял к тебе внушения, Лия. – Его дыхание приятно щекотало горящее ухо, а губы слегка коснулись мочки, отчего я вздрогнула. Велор усмехнулся. – Ты это знаешь. Ты предназначена для меня.

Неожиданно он отпустил меня; я чудом удержалась на ногах. Налетел ветер, хотя окна были закрыты. Велор исчез так внезапно, что я почувствовала пустоту комнаты почти физически. Тишину, сгустившуюся и обступившую со всех сторон. Горящие щеки и жар, нетерпение, жажду. Дыхание сбивалось, и я тяжело дышала, пытаясь собрать разбегающиеся мысли в одно целое.

– За твоей сестрой глаз да глаз нужен, у нее талант влезать куда не надо! – Дверь хлопнула, и Алекс, ворвавшийся в комнату, остановился. – Лия? Ты в порядке?

Я перевела взгляд на него. В порядке ли я? Вряд ли. Но ему не стоит знать о Велоре. Просто… не готова об этом говорить. Жар начал медленно утихать, дыхание выравниваться. Я выпрямилась, нервно разглаживая волосы. Вздрагивая, торопливо кивнула.

– Демоны? Амброз? – Алекс с беспокойством вглядывался в мои глаза. Но я упрямо отводила взгляд.

– Нет, – наконец выдохнула я и, схватив Алекса за рубашку, уткнулась в его плечо лбом. – Увидела крысу.

Я не боюсь крыс, но Алекс, кажется, поверил. Приобняв меня за талию, он тихо, но с облегчением рассмеялся.

– Злючка, так еще и дурашка, – поддел он меня, но совсем не обидно. – Не невеста, а сплошное недоразумение!

Разве это правильно? Единственный, с кем чувствую себя в безопасности, – это несносный, гадкий, противный жених, которого так и хочется временами познакомить со сковородкой. Выдохнув, я приникла к Алексу.

Велор сказал чистую правду. Он не применял ко мне внушения.

Я тянулась к Велору. Тянулась сама. Мое тело. Душа. И мысли. Он завладел ими, а я даже не заметила.

Он получит меня, так или иначе. Просто потому, что, даже знай способ его убить, я не смогу этого сделать.

Вздохнув, я отстранилась и неохотно отпустила взятую в заложники чужую рубашку. Отступила на шаг, все еще избегая чужого взгляда, и кивнула.

– Все в порядке. Но, Алекс? Обещай, что завтра мы отправимся домой? Я думаю, что… Нет, уверена. Уверена, мы здесь не в безопасности.

– Не волнуйся, я проверил. Мне показалось, но ошибся. Никаких демонов вообще поблизости. Никаких инкубов, суккубов и прочих. – Алекс протянул мне пакет с едой, и я растерянно его открыла. Вкусно пахнет. – Но да, утром едем домой. Не хватало еще, чтобы этот недотепа из персонала, когда слезет со шкафа, дорвался до телефона…

– Алекс! Что ты еще натворил?! – вскинула я голову.

– Не я. То есть не совсем я. Скажи спасибо бесу, до утра его стараниями нас никто из персонала не побеспокоит… Вообще, давай потом об этом. – Алекс легкомысленно усмехнулся. – Я тебе пончиков принес, не хочу на скелете жениться. Мне больше нравится, когда спереди и сзади есть за что…

– Я поняла! – процедила я сердито, выдергивая из пальцев жениха и второй пакет.

Если быть до конца честной, проблемы персонала и шалости беса волновали меня меньше всего. Если Велора не убивают слезы… тогда что? А этот его брат… кто он такой?

Можно ли его убить загадочным «клинком из пепла» и что это вообще значит? Я отложила в сторону пакет и, поднявшись, плотно задернула шторы. Где бы враг ни скрывался, без Велора нам не победить эту тварь. Пожалуй, впервые я по-настоящему осознала: там, где сталкиваются два высших демона, смертным делать нечего.

Глупо было надеяться, что наше затянувшееся отсутствие останется незамеченным. Пока я чертила сердечки на стекле в поезде, тысячу раз представила, как на вокзале нас встречает делегация охотников в черных костюмах и под прицелом ведет к отцу.

Но нет. Нас поймал только Влад, ругавшийся по телефону часа три, не меньше, причем часа три выговаривая что мне, что Аньке по отдельности. Наконец, поняв, что на расстоянии промыть мозги не выходит, брат велел явиться в вуз «прямо немедленно» и отключился.

Теперь я сидела в деканате, вертясь на стуле, будто сиденье утыкали иголками. Под суровым взглядом Влада, старательно сверлящим дырку в моем лбу, бросало в холод. Братик молча ждал, как изваяние, что особенно тревожный звонок: претензии из него обычно ведрами льются.

Я с сомнением посмотрела на экран сотового. Не думала, что скажу, но порой телефон – злое изобретение! Звонить отцу предпочла бы лет этак через двести, желательно с того света, все равно это конец. Лучше сотня… нет, тысяча высших демонов!.. чем один разговор с ним.

Но попробуй поспорь с братом, когда он в таком настроении. Вздохнув, я нажала на вызов и, дожидаясь соединения, сообразила, что внятную отговорку не придумала.

– Пап, Влад говорил, ты обо мне спрашивал…

– Где тебя носило? Объяснись, – последовал резкий ответ. Ни тебе здрасьте, ни до свидания. Я сама не заметила, как внезапно обрела привычку грызть ногти.

– А… я это… контрольную писала…

– Десять дней? – Голос отца не повысился, но звучал ехиднее некуда. Я прочистила горло.

– Ну, это была долгая контрольная, – честным голосом заверила я, и брат, закатив глаза, выдернул трубку. Ткнул на дверь, а я и рада стараться, только и видели!

Вылетев в коридор, я выдохнула. Пронесло! Только бы Влад не выдал с потрохами.

Алекс, пользуясь ситуацией, обхватил меня за талию сзади и положил подбородок на плечо.

– Хочешь, поговорю с твоим отцом, скажу, что делали ему внуков? – Его голос понизился, дыхание ожгло ухо. Не выдержав, я попыталась толкнуть нахала под дых, но в итоге меня сжали еще крепче, обездвиживая. – Ай. Вот так и помогай невестам!

– Не радуйся сильно, и тебе влетит! – злорадно откликнулась я.

– Да мне безразлично, – флегматично отозвался Алекс, и я зубами заскрипела. Не соврал. У жениха талант пропускать нравоучения мимо ушей. – Тарлиев к тебе приставал, Лия?

Внезапная смена интонаций в его голосе – от интимных до почти жестких – озадачила. Я нахмурилась и повернула голову, чтобы взглянуть туда, куда смотрел Алекс. И это заставило нахмуриться еще сильнее: я никак не ожидала повстречать сегодня Тарлиева.

Тем более я не понимала, почему он смотрит на меня с такой обжигающей ревностью, даже ненавистью. Будто я его собственность и близость к Алексу для меня – нарушение правил. Презрительная усмешка