Попала в книгу Главной злодейкой - Елена Звездная
— Но о том, что Лея и Лириэль целостная личность, сохранившая все воспоминания, я узнал лишь сегодня. Пять лет среди эльфов, не научили тебя осторожности.
И я вспомнила наш разговор с лордом советником, весь разговор.
Но последние слова озвучил Император:
— «Да нет, бред полнейший!».
— Эрмери подслушивал? — возмутилась я.
— Нет, у него просто слух превосходный, — глядя на меня сужеными от ярости глазами, пояснил Рейнхард.
Внезапно столик между нами отлетел в сторону, а Император метнувшись как королевский удав, обхватил мою шею и прошипел:
— Я отдал все, чтобы вернуть тебя. Я едва выжил! Я буквально протащил твою душу сквозь изнанку миров. Я ждал, что ты упадешь в мои руки, едва очнешься во дворце. Я приготовил для тебя все — лучшие ткани, нежнейшие благовония, абсолютную власть и себя… А ты?
Он схватил меня за подбородок, вынуждая смотреть прямо в его синие, сумасшедшие глаза.
— Ты даже не заглянула в Элладор. Ты сбежала в Вечный Лес!
Я вскочила, тяжело дыша.
— Ты притащил меня обратно в этот ад, Рейнхард. Ты сломал мою тихую, серую жизнь там. И ты думал, я прибегу к тебе с благодарностью?
— Я спас тебя от небытия! — его голос сорвался на рык, и свечи в комнате вспыхнули ярко-голубым пламенем. — Ты была тенью. Ты исчезала. Твой мир пожирал тебя, Лея. А я… я подарил тебе второй шанс.
— Ты подарил этот шанс себе, а не мне! — я сделала шаг назад. — Ты эгоист. Ты всегда им был. Даже когда ломал пространство и время, ты думал только о том, что твое сокровище посмело ускользнуть.
Рейнхард замер. Его лицо разгладилось, приобретая ту самую пугающую маску ледяного спокойствия, за которой скрывался настоящий Дракон.
— Возможно, — тихо произнес он. — Но это ничего не меняет. Ты — причина, по которой я едва не лишился рассудка. Ты — цена моей утраченной магии. И если ты думаешь, что я позволю тебе надеть брачный венец Полночной Луны после всего, что я сделал… ты ошибаешься.
Он медленно провел рукой по моей щеке. На этот раз я не отстранилась — не из-за покорности, а из-за того, что меня парализовала открывшаяся истина. Он не просто помнил. Он был одержим мной сквозь измерения.
— Черт бы тебя побрал, Рейнхард… — прошептала я, практически задыхаясь. — Черт бы тебя побрал!
И впервые за пять лет в Элиантаре я почувствовала, что стены этого дома не защищают меня. Они просто мешают мне бежать дальше.
— Отпусти, — я попыталась избавиться от его прикосновения.
Но сильная ладонь лишь соскользнула с подбородка на шею, длинные пальцы сжались, недвусмысленно напоминая, кто здесь сильнее. И его ладонь на моей шее не просто сжималась — она обжигала. Я чувствовала, как под кожей пульсирует его магия, тяжелая, горячая, пробирающаяся в мой кровоток, узнающая меня, как старый хозяин узнает свои владения.
— Поздно, — повторил он, и это слово прозвучало как лязг засова на клетке.
Рейнхард рванул меня на себя, и я врезалась в его грудь. Его тело было твердым, как скала, и от него исходил беспощадный бескомпромиссный жар. В этом полумраке, освещенном лишь умирающим пламенем свечей, он казался воплощением самого первобытного кошмара — прекрасным, лишенным жалости и абсолютно неотвратимым.
— Вчера я позволил тебе играть в независимость, — прошептал он мне в самые губы, и его дыхание опалило кожу. — Я хотел посмотреть, как далеко ты зайдешь. Твое нападение… О, Лея, это было восхитительно. Столько ярости, столько жизни! Мне до безумия понравилось…Но ты должна знать.
Его пальцы на моей шее скользнули выше, большой палец надавил на ямочку под челюстью, заставляя меня приоткрыть рот.
— Я протащил твою душу через изнанку миров не для того, чтобы ты пила чай с эльфами. И да — про твой яд… — он коротко, зло усмехнулся. — Попробуй. Выпей его снова. Я связал наши жизни так крепко, что теперь я — твое вечное противоядие. Если ты решишь уйти в темноту, я войду туда следом, вытрясу твою душу из рук самой Смерти и верну обратно. Ты будешь жить, Лириэль. Будешь жить столько, сколько я этого захочу. И принадлежать ты будешь только мне.
Я попыталась ударить его, вырваться, но он перехватил мои руки одним движением, впечатывая запястья в спинку кресла за моей головой. Он снова получал все, что хотел, не взирая ни на мои чувства, ни на мое мнение.
Пять лет покоя рассыпались прахом, стоило Дракону коснуться моей кожи. Я ненавидела этот жар, эту властность, эту невыносимую, удушающую одержимость, которая заполняла всю комнату.
— Ты чудовище, Рейнхард, — выдохнула я, чувствуя, как по щеке катится слеза. — Ты не любишь меня. Ты просто не умеешь проигрывать.
— Любовь — это слово для слабых людей, — он наклонился, и его губы коснулись моей шеи, там, где под кожей бешено колотилось сердце. Он не целовал, он восстанавливал право обладание — зубами, языком, своей обжигающей магией. — Драконы не любят, они владеют. И я владею каждой твоей мыслью, каждым твоим московским кошмаром. Инидар? — он произнес имя моего жениха с таким сокрушительным презрением, что мне стало почти физически больно. — Только я — я видел тебя настоящую. Только я знаю вкус твоего отчаяния. Только я имею на тебя все права.
Он отстранился ровно настолько, чтобы я могла видеть его глаза — два полыхающих синих костра, в которых не осталось ни капли человеческого милосердия.
— Свадьбы не будет, Лея. Ты вернешься со мной в Элладор. Не как преступница, не как лгунья… а как часть меня, которую я наконец-то вернул домой. И если кто-то в этом лесу решит возразить — я превращу Вечный Лес в пепелище за одну ночь. Мы оба знаем, что я на это способен.
Его рука переместилась с шеи на мою талию, притягивая еще ближе, так что я почувствовала его желание — каменное, неоспоримое, пугающее. Пять лет назад он был «адским завтраком», сегодня он стал «пожизненным приговором».
— Теперь ты знаешь правду, — прорычал он. — И в этой правде нет места для других мужчин.
Он резко отпустил мои руки и шею, и я едва не рухнула на ковер, если бы не вовремя подставленное кресло. Рейнхард выпрямился, поправляя рубашку, и его облик снова стал пугающе спокойным, словно и не было этого всплеска первобытной магии.
— У тебя есть ночь, чтобы попрощаться с этим домом и этой семьей, Лириэль, — бросил он, направляясь к выходу. — На рассвете карета будет ждать у ворот. И да, учти — теперь я слышу биение твоего
