После развода с драконом. Будешь моей в 45 - Анна Солейн
И…
И чтоб тут все пегасу в задницу покатилось, с Одри?! Никого другого не мог найти? Только эту змеюку?
— Боже, заучка Лорейн, не делай такое лицо! — фыркнула Одри, выходя из-за спины Энтони. — Ты выглядишь по-идиотски!
— В самом деле, симпампушка. Улыбнись! Не хмурься, тебе не идет. Хочешь, я добуду тебе лимонада. Идем!
Я покачала головой.
Бабушка говорила, что леди всегда ведут себя покладисто и не устраивают сцен. Что они всегда мудры и спокойны.
Мама… мама послала папу к пегасу в задницу, когда застала за изменой, и открыла первую и единственную школу, где девочек из бедных семей учат поступать в университеты, и… кажется, ни о чем не жалела.
А сегодня танцевала на балу с папой — и плевать хотела на то, что о ней говорят. А говорили о ней много!
Я злилась — ужасно.
Разве так можно?! Так же нельзя! Нельзя просто так взять и делать то, что хочется, наплевав на приличия!
Нельзя, потому что…
А почему, собственно?
— Энтони, у меня есть один вопрос.
— Вопрос? Какой вопрос, симпампушка?
— От имени Блаунов ты занимаешься благотворительностью?
— Да, а какое отношение это имеет…
— Ты знаешь кого-нибудь, кого называют Череп? Может, он один из спонсоров? Меценат? Или поверенный?
— Кажется, это кличка кого-то из комиссаров. Западный или южный. А что ты…
— Неважно! — выпалила я.
Нужно спешить.
Только… Ох, мне не хватает! Не хватает деталей, чтоб все сложить воедино!
— Боже, заучка Лорейн как всегда, — поморщилась Одри. — Не от мира сего. Идем, Энтони.
— Симпампушка! Ну же, хватит дуться. Ты же не думала, что я тебе верен? Я же дракон!
— Ты меня любишь? — вскинула я на него взгляд.
Энтони засмеялся и бросил взгляд на Одри.
— Что за вопросы? Симпампушка, конечно, я…
— Скажи правду. Ты меня любишь?
Повисла пауза, а затем Одри закатила глаза и резким движением расправила веер.
— Ох, ради всего святого, только ты можешь задавать такие идиотские вопросы. Я думаю, очевидно, что он женится на тебе только ради...
— Заткнись, Одри. Всем плевать, что ты думаешь, у тебя три извилины в голове — и те прямые. Слово “думать” я бы на твоем месте вообще не употребляла.
Красивое лицо Одри пошло пятнами — это не мог скрыть даже слой пудры.
— Что ты сказала? Да я…
— Энтони. Ты меня любишь?
Я впилась взглядом в мужчину, которого любила с четырнадцати лет. Который стал моим первым. Моим женихом. Мне нравилось в нем все: зачесанные набок волосы, усы, которые смешно щекотали мои губы, когда мы целовались, тонкий, какой-то лисий разрез драконьих глаз.
Энтони молчал.
— Ясно. Я разрываю помолвку.
С плеч как будто свалился огромный груз. Я думала… я думала, что обязана выйти замуж за Энтони. Терпеть его измены. Быть примерной леди и мудрой женой. Я ведь любила его! И наш брак был такой выгодной сделкой для Ферли. Это был мой долг.
“Мне важно, чтобы вы оба были счастливы”, — вот, что сказала мама.
Может, хотя бы она меня поймет?..
Нужно ее найти, сейчас же.
Пока не случилось непоправимое.
— Но симпампушка, ты не можешь! Наши семьи…
— Если ты еще раз назовешь меня симпампушкой, я тебе голову снесу! — удалясь от них прочь по коридору, крикнула я.
Самое приятное в этом было то, что я действительно могла.
Мой дракон был намного сильнее дракона Энтони.
И мне наконец не нужно было это скрывать.
Не замедляя шага, я сунула руку в сумку и вытащила оттуда то, о чем мечтала каждый день последние годы.
Очки.
Мир обрел четкость, и я невольно улыбнулась. Плевать, что с ними я снова некрасивая. Зато как же прятно все видеть!
Ладно.
А теперь главное — найти маму и все ей рассказать. Она мне поверит, точно!
Но, когда я вернулась в бальный зал, ее там не оказалось.
Мамы не было на террасе, в коридорах, в дамской комнате, на крыльце — нигде. Я металась по первому этажу, как сумасшедшая, спрашивала у всех подряд о ней, но не могла найти.
Проклятье-проклятье-проклятье! Почему я не сказала ей раньше? Почему испугалась?
Это… Это я виновата.
Что же теперь делать?
Но что, если я не права? Если у мамы просто заболела голова, например, и она прилегла в одной из гостиных?
А если — я права, и она в опасности?
Я мерила шагами крыльцо дворца, когда вдруг налетела на какого-то мужчину.
— Простите, я…
— Лорейн! — воскликнул мужчина голосом Тео. — Ты что творишь? Ведешь себя как бешеная, над тобой смеются и говорят…
— Тео! — Я схватила брата за руки. — Нам нужно к папе — и срочно! Вопрос жизни и смерти. Мне никто не поверит, а папе — поверят.
Несколько ударов сердца ничего не происходило, а затем Тео закатил глаза.
— Лорейн, отец сейчас разговаривает с королем. Тебе ведь не нужно объяснять, что это значит? Уверен, твои капризы могут подождать. Так что ради бога, веди себя прилично и…
— Я не собираюсь больше ни дня в жизни вести себя прилично! — взвизгнула я. — Послушай меня хоть в раз! Мама в опасности! Если мы срочно что-нибудь не сделаем — она погибнет!
Глава 64
Элли
Придя в себя, я сразу не поняла, где нахожусь.
И в этом не было ничего удивительного, потому что меня прямо с бала нагло похитил этот… этот…
— Проснулась наконец, — прозвучал над головой уже знакомый голос.
Вспыхнул светильник, и я зажмурилась.
Какой-то подвал. Никаких окон, кирпичная кладка, вонь пыли и стоячей воды, цепь, которая стягивала мои запястья…
Все тело болело, во рту было сухо, как после наркоза. Видимо, этот мерзавец применил ко мне целительский усыпляющий артефакт. Да как он посмел!
— Выпусти меня отсюда! — рявкнула я.
Комната перед глазами кружилась, руки из-за цепи было тяжело поднять.
Боковым зрением я заметила несколько танцующих в воздухе искорок.
— О, разумеется! — язвительно протянул мужской голос. — Сейчас отпущу! Стоило только попросить! Это ведь так работает.
Череп.
Я вскинула взгляд и уставилась в почти незнакомое лицо. Косметические чары, или скальпель, или прошедшие десять лет…
Черепа, того самого Корбейна, я узнала только по кривой уходящей
