Зов Ада - Брит К. С.

— Все в порядке? — подталкивает меня Марлоу. Я киваю, хотя это не так. Если Джакс не поедет в Кратос, придется ехать мне. Если Ли заговорит с отцом, он обязательно напомнит ей, что это я спас её в ту ночь, когда погибли её отец и брат. Пожалуй, мне стоит сказать ей об этом самому и заранее, но о таких вещах не заикаются между делом. Проклятье. Она будет в ярости, что я молчал так долго. — Просто Джакс пишет, что не сможет поехать в Кратос.

— А что в Кратосе? — спрашивает она, и в её голосе звучит тревога.

— Ли пригласили осмотреть тюрьму в качестве гостьи надзирателя Грея.

Марлоу склоняет голову набок.

— И ты едешь с ней?

Я пожимаю плечами.

— Пока она не найдет письма, я следую за ней повсюду.

Хотя после прошлой ночи я скорее съем дохлую ворону, чем отпущу её в тюрьму наедине с Беннеттом. С этим парнем что-то не так. Есть настойчивость, а есть отчаяние.

— Понятно. Значит, зацепка с «Эос» оказалась пустышкой, или это они навели вас на Кратос?

Я вспоминаю, как «Эос» шантажировали Ли тем видео. Марлоу и так в бешенстве. Мне не стоит подливать масла в огонь, рассказывая, что где-то гуляет запись, на которой я призываю демонов.

— Что-то вроде того.

— Собираешься повидаться с Мораном, пока будете там?

При упоминании его имени в моем горле рождается глухое рычание.

— Я бы вообще туда не совался, но Ли идет по следу писем.

Марлоу цокает языком.

— Ладно, но я бы советовала не афишировать этот визит. Судьям не стоит напоминать, чей ты сын, теперь, когда начались испытания.

— Обещаю, я не позволю этому помешать моей победе.

Она проводит рукой по своим коротко стриженным волосам.

— Рада это слышать. Я начала беспокоиться, что титул Домны перестал быть для тебя приоритетом.

Черт. Я знаю, что был рассеян, но я хочу этого больше всего на свете.

— Ничего не изменилось. Скоро письма будут у нас, и я смогу сосредоточиться на победе в соревновании.

— Хорошо. А теперь иди и впечатли Совет на интервью. Помни, о чем мы говорили. Улыбайся.

Я колеблюсь.

— Гм, мне сначала нужна ваша помощь кое в чем, — я смотрю на косметику, которую всё еще сжимаю в руке. — Можете нанести это на меня?

Марлоу свирепеет.

— Давай сюда.

Глава 38

ЛИ

Надзиратель Грей шествует по коридорам тюрьмы Кратос, напоминающим внутренности корабельного корпуса, заложив руки за спину. С Самайна прошло уже несколько дней, и мы с Беннеттом послушно киваем, пока его дед извергает факт за фактом о том, как безупречно работает это закрытое учреждение. Еще бы. Мы находимся на глубине многих миль под толщей волн.

— Вы, должно быть, читали в «Имперском вестнике», что уровень рецидивизма в Кратосе — лучший в стране, — надзиратель Грей выпячивает грудь. — Тюрьма Аврора удерживала этот титул четыреста лет, до недавнего времени.

— Да, я читала об этом, — лгу я. — Это впечатляющее достижение.

— Весьма, Ваше Высочество.

Ступни ноют в туфлях на высоких каблуках. Мы осмотрели все общие помещения: столовые, комнаты для молитв, залы отдыха и модернизированные рабочие зоны, но так и не увидели единственное место, которое мне нужно — камеры заключенных. Я планировала как бы невзначай заявить о своем желании поговорить с Мораном Данном, когда мы окажемся там, но надзиратель, похоже, намеренно обходит эту зону стороной.

— Уверен, вам интересно, почему давление моря не разбивает оконные стекла, — надзиратель Грей смеется, будто посвящен в некую тайну. — Это не магия, а наука. Стекла толщиной в 16 мм…

— Прошу прощения, надзиратель Грей, — перебиваю я. — Мы осмотрели объект почти целиком, но есть ли причина, по которой вы не показали нам блоки с заключенными?

Губы надзирателя под усами плотно сжимаются.

— Это не входит в сегодняшнюю экскурсию.

— Почему же? — внутри всё сжимается. Ведь я здесь именно ради этого.

— Потому что это самые обычные камеры, но ведьмы, содержащиеся в них, опасны.

Я едва сдерживаюсь, чтобы не стиснуть зубы.

— Я понимаю, но в чем опасность, если они за решеткой?

Надзиратель Грей неловко смеется. Беннетт скрещивает руки на груди. Они обмениваются взглядами, и у меня возникает чувство, что сейчас меня попытаются деликатно «отшить».

— Ли, — начинает Беннетт, — я думаю, нам лучше…

— Сэр, я хочу увидеть камеры. Конкретно ту, что принадлежит Морану Данну.

Торчащие уши надзирателя розовеют.

— Морана? Зачем?

Взгляд Беннетта проходит мимо меня и замирает на Уайлдере. Но Уайлдер здесь ни при чем. Он не пойдет со мной на разговор с Мораном. К счастью, Уайлдер сохраняет бесстрастное выражение лица охранника, чья единственная цель — обеспечивать мою безопасность, хотя я знаю, что его убивает само присутствие здесь. Он надеялся отправить вместо себя Джексона.

— Да, Ли, зачем тебе видеть его? — голос Беннетта эхом разносится по коридору из сплава.

— У меня есть пара вопросов к Морану о моем отце, — отвечаю я. Это лучшее прикрытие, которое я смогла придумать.

Беннетт качает головой, и я сверлю его яростным взглядом. Ему нужно перестать путаться у меня под ногами.

— Ли, это плохая идея.

— Это всего лишь разговор, Беннетт.

— Разговор, который я не могу позволить, — прерывает меня надзиратель Грей. От его скрежещущего тона волоски на моем затылке встают дыбом.

— Почему? — спрашиваю я.

— Потому что Морану Данну не разрешены посетители. По крайней мере, не из числа кровных родственников, — его взгляд перескакивает на Уайлдера, а затем возвращается ко мне. — Прошу прощения, Ваше Высочество, таков приказ Совета.

Глядя через плечо надзирателя, я вижу охранников в матросской форме и фуражках, которые наблюдают за нашей беседой, словно за шоу в прайм-тайм. Второго шанса пригласить меня сюда не будет, по крайней мере, в ближайшее время. До полнолуния три дня. Мне нужны письма.

— Я настаиваю, чтобы вы сделали исключение.

Надзиратель напрягается.

— Почему бы вам не изложить свои вопросы на бумаге, а я позабочусь о том, чтобы Моран Данн их получил?

Я морщу нос. Мне нужно поговорить с Мораном лицом к лицу. Я оглядываюсь на Уайлдера; его пальцы сжимаются, будто он знает, о чем я думаю. У меня щемит сердце.

— Спасибо за предложение, надзиратель, но в этом нет необходимости. Мой охранник, сын Морана Данна, будет сопровождать меня, — произношу я, выпрямляясь.

Уайлдер выглядит так, будто готов крушить государственную собственность. Его сжатые кулаки подрагивают. Я знаю, что поступаю несправедливо, но будь он на моем месте, он сделал бы то же самое. К тому же, ему всё равно придется рано или поздно встретиться с отцом.