Там, где крадут сердца - Андреа Имз

Я бросила взгляд на Сильвестра.

— Но ваш король понял, что так можно забрать в свои руки огромную власть. Он сам родился с такой искрой и стал ставить опыты на себе и других, чтобы понять, чего именно может добиться. Какое-то время он держал свои занятия в тайне, однако, когда все вскрылось, люди, сама понимаешь, не слишком благосклонно отнеслись к ним. Особенно когда стало ясно, что детей, которых Дарий забирал для своих целей, никто никогда больше не видел.

Его собственному отцу, нашему королю, это тоже сильно не понравилось. Он отказался от сына и вознамерился изгнать его, но когда объявил об этом на Совете, принц Дарий в гневе убил отца. Королевская семья потребовала заключить его в тюрьму и наказать, но Дарий пустил в ход свою волшебную силу и новые познания; он разделил королевство, возведя преграду между половинами. Между нами и вами. Невидимым королевством. — Ведьма замолчала и снова отпила из чашки.

— За последние сто лет преграда стала только прочнее, мы почти не можем пробраться через нее и мало знаем о том, что происходит по ту сторону. Время от времени кому-нибудь удается преодолеть границу, туман не успевает пожрать его полностью, но он крадет у таких людей разум и здоровье, и бедняги после этого долго не живут.

Пораженно выслушав ее, я сказала:

— Король Дарий хочет еще расширить свои владения. И отнять у вас земли.

— С каждым годом — все больше. Если его не остановить, он окончательно поглотит нашу страну. И не только нас, но и другие народы. Да, за границами вашего королевства лежит большой мир. Вот зачем я здесь, вот почему мое дело — сопротивляться происходящему.

Я пристально посмотрела на Сильвестра:

— Ты знал об этом?

— У меня были кое-какие подозрения, — признался он. — Мне казалось странным, что королевство живет так замкнуто, за счет собственных волшебных сил. Но знать наверняка я не знал. И, стыдно сказать, не слишком задумывался об этом до того, как… — Он вспыхнул.

— До того как? До того как что?

— До того, как появилась ты, — просто закончил Сильвестр.

Я уставилась на него. Уточная Ведьма допила чай, покрутила остатки и стала рассматривать заварку.

— Хм-м. Интересно. А теперь мы с тобой прогуляемся. Оставь своего волшебного друга на несколько минут, пусть развлекается как умеет. Нам надо поговорить.

Я взглянула на Сильвестра. Он пожал плечами, отчего его импровизированный наряд едва не сполз.

— Смотри не влипни во что-нибудь, пока меня не будет, — предупредила я и встала.

— Какой милый, — сказала Уточная Ведьма. — Для волшебного делателя.

Клянусь вам, Сильвестр залился краской.

***

Отведя меня в дальний угол сада, Уточная Ведьма нагнулась и выдернула несколько сорняков.

— Ты не против? — спросила она, указывая на соседнюю грядку. — Спина болит.

Я опустилась на колени в траву и тоже принялась за прополку. Земля была темной и горькой, как кофе, а растения — непристойно зелеными и сочными. Это место излучало здоровье, и я, находясь здесь, тоже чувствовала себя здоровой.

— Ты — как я, — сказала Ведьма, словно продолжая разговор.

— Я ведьма? — Я удивилась.

Хозяйка расхохоталась:

— Нет, милое дитя. Наоборот, совсем наоборот. Волшебные силы — это не про меня.

— Но…

— Нет, мои способности прямо противоположны магическим. У меня очень сильная способность сопротивляться волшебству, она сама кажется волшебством.

— Не понимаю, — сказала я.

— Поверь мне, я тоже не понимала, но потом разобралась, — сказала Ведьма. — Поначалу меня это без конца сбивало с толку. Мы применяем волшебные силы не так, как принято в вашем королевстве. У нас волшебство не считается уделом избранных. Здесь волшебные силы так или иначе есть у всех, даже если их немного и хватает лишь на то, чтобы сподвигнуть чайник закипеть чуточку быстрее.

Ведьма переместилась к следующей грядке, я подвинулась за ней.

— Вам тоже нужны люди, способные устоять против волшебных сил, чтобы восстановилось равновесие. Вот почему меня прозвали Уточной Ведьмой. Основа, уто́к… понимаешь? Как когда ткут полотно. Необходимы обе нити.

Ведьма выпрямилась и потянулась, после чего продолжила полоть грядку.

— Людей, у которых нет волшебных сил или которые способны сопротивляться волшебству, славят здесь как самых могущественных. Быть Уточной Ведьмой — великая честь. Я работаю с волшебными делателями, учу их управлять волшебной силой, ограничивать ее. Ты сама видела, что бывает, когда волшебство становится неуправляемым, когда нет человека, способного сдерживать его. Человека вроде меня. Такая способность сама по себе сила.

Тут я вспомнила, как тогда, в Доме, я положила конец катастрофе, разразившейся из-за заклинания Сильвестра, и как помогла волшебнику открыть дверь, за которой держали Милли. Я начинала понимать, как сопротивление и контроль уравновешивают эту сложную систему — волшебство.

— Но для настоящей магии нужны сердца, — сказала я. — Нам всегда говорили…

— Вот именно — говорили. Зачем вам знать, что волшебная сила есть у каждого? Еще чего. Вас заставляли думать, будто волшебная сила — удел избранных, ею дано обладать лишь особам королевской крови. Но для волшебства не нужны сердца. Есть другие способы.

— Да, но этого хватит лишь на мелочи. А не на большие дела, которые под силу волшебницам.

Ведьма фыркнула:

— Это не так. Да, волшебная сила сердец велика, но творить большие волшебные дела можно и по-другому.

Я моргнула:

— Так что же, им совсем не нужны сердца?

— Для того, что они делают, — нужны, — объяснила Ведьма. — Но это волшебство темное, пожирающее. Алчное. Оно крадет волшебные силы у других людей, позволь мне так выразиться. Если дрессировать собаку по-доброму, она будет слушаться твоих приказов и будет верна тебе. А если ее бить и мучить, то она, может, и будет слушаться, но нападет на тебя при первой же возможности.

— И волшебство — это такая собака?

— Да. Хорошее сравнение. Волшебство приходит на твой зов. Оно почти всегда повинуется тебе. Но у него есть зубы.

Волшебство, которое творили Сильвестр и другие волшебные делатели, казалось мне каким-то неправильным, неестественным. Но еще хуже укладывалось у меня в голове, что зачатки волшебной силы есть у каждого, что она может быть чем-то мягким и естественным и ей не нужны кровавые жертвоприношения.

— Значит, они не просто забирают сердца, — сказала я. — Они забирают то волшебное, что есть в людях?

— Да. Оно заключено в сердце или его частице. Однако волшебная сила связана со всем остальным, что есть в человеке, поэтому изъять ее без вреда невозможно.

— И у некоторых людей волшебной силы больше, чем у других.

— Верно. А у некоторых ее вообще нет. В детстве меня звали мокрой тряпкой. Я всё всем портила. В домах не закипали чайники, хлеб не поднимался, и куры переставали нестись. — Ведьма вздохнула и продолжила: — Я долго считала себя неудачницей, но потом поняла, что что-то во мне не дает волшебным силам развернуться. Даже повседневные дела — вскипятить воду, поставить тесто — требуют крошечной искры волшебства, а я, сама того не сознавая, гасила любую искру.

Я вспомнила, как мне жилось в деревне, и сказала:

— Ничего такого не припоминаю. Хотя я ни к кому особенно и не ходила, в основном дома сидела. Не могу назвать себя везучей, но я исправно вела наше с отцом хозяйство, работала в лавке. — Я задумалась покрепче. — И всегда считала, что проклята, поэтому дела у меня идут хуже, чем у других.

— Проклята?

— Мама умерла во время родов. Такое случается очень редко, и уж если случается — значит, с ребенком что-то не так. Во всяком случае, мы так считаем.

— Никогда не слышала такой чепухи, — сказала Уточная Ведьма. — Полная нелепость. Вот что бывает, когда волшебная сила сердец становится неуправляемой. Все полагаются на нее и забывают о здравом смысле. — Она покачала головой. — Даже самые простые знания о