Драконова невеста. Изгнанная из рода - НатаЛисс

— Это Розетта, дочь герцога Элфри, — уверенно приходит мне на помощь Фадель, не давая ни секунды на сомнения.

Глаза императора расширяются сначала от удивления, а затем его лицо искажается от гнева.

— Мало того что привел во дворец дочь герцога Элфри, так еще и пустышку! — зло цедит он, и каждое слово впивается в меня, как игла.

За последние три дня мне уже дважды напоминают, что я обделена сильной магией, и каждый раз это звучит как клеймо.

— Отец, я люблю Розетту и желаю жениться только на ней, — твердо заявляет Фадель. Его голос не дрожит, в нем нет ни мольбы, ни оправданий, только уверенность.

Его рука по‑прежнему крепко держит мою, и только это прикосновение не дает мне упасть.

— Отец, позволь моему несносному братцу жениться на ней, — внезапно раздается хитрый голос откуда‑то из глубины зала.

Я оборачиваюсь и вижу перед собой почти точную копию Фаделя: те же черты лица, тот же гордый профиль, но глаза у незнакомца пылают не золотистым светом, а холодным льдом.

— Приветствую, Ваше Высочество, — запоздало кланяюсь я, чувствуя себя неловко.

— Не стоит, мы же почти семья, — смеется второй принц, и в его смехе нет злобы, только легкая ирония.

— Мой милый братец Фостер, а ты постарел, — фыркает Фадель.

— Как и ты, братишка, — усмехается Фостер, а затем на его лице появляется неожиданно теплая улыбка.

Он подходит ближе и обнимает брата. Фадель отвечает на объятие, и в этом жесте столько искренности, столько братской привязанности, что у меня на лице невольно выступает улыбка.

Секунду назад я была уверена, что между братьями царит вражда, но теперь понимаю: их связь такая же крепкая, как и у меня с Мариэттой. Но стоит мне только подумать об этом, как принц Фостер бросает на меня странный взгляд, который я не способна прочесть, и от этого становится не по себе.

Глава 8

Глава 8

Старший из братьев отстраняется и подходит ко мне, его шаги звучат в зале особенно гулко, будто каждый из них отдается эхом в моей груди.

— Дочь герцога Элфри, — протягивает он загадочным тоном, осматривая меня с ног до головы так пристально, что мне кажется, будто он считывает не только черты лица, но и все мои тайны.

Мне с трудом удается выдержать этот взгляд, он словно прощупывает каждую мою слабость. Затем принц оборачивается к Фаделю и произносит с насмешливой полуулыбкой:

— Мой братец всегда имел бунтарский нрав.

— Недостойно наследника престола! — резко возмущается император, до этого момента лишь наблюдавший за воссоединением сыновей. Его голос гремит, как раскат грома, а по залу пробегает ледяная волна.

— Отец, думаю, этот союз может оказаться весьма полезным для короны, — спокойно вступает в разговор принц Фостер, делая едва заметную паузу и бросая на меня быстрый, оценивающий взгляд. — Он способен прекратить многовековую вражду между нашими семьями.

Император задумывается на мгновение, в зале повисает тяжелая тишина, и даже воздух будто становится гуще. Он пристально смотрит то на меня, то на сына, словно взвешивает на невидимых весах мою судьбу и интересы империи.

— В твоих словах есть смысл, — щурится мужчина, и от этой внимательности у меня внутри все сжимается. — Но так ли просто будет получить благословение герцога Элфри?

Я склоняю голову, собираясь с духом, а затем осмеливаюсь поднять глаза и произнести:

— Вы правы, Ваше Величество. Я самовольно приехала сюда, следуя зову своего сердца, — и тут же поднимаю на Фаделя нежный взгляд, стараясь, чтобы он выглядел искренне, чтобы в нем читалась та самая безумная влюбленность, о которой мы договорились. — Мой отец не принял наш союз и потому исключил меня из рода.

Признаваться в этом императору страшно до дрожи. Слова звучат сухо, но за ними скрывается целая буря: горечь утраты, стыд, одиночество. За мной больше нет великого рода, и от этого я чувствую себя обнаженной, беззащитной, словно простой девчонкой, случайно попавшей в этот ледяной дворец. Но я продолжаю гордо держать голову, не позволяя себе согнуться под тяжестью этих взглядов.

— Даже так, — изумленно протягивает принц Фостер, медленно обходя меня по кругу, будто изучает редкий артефакт. — Но в вас все еще течет кровь рода Элфри, — добавляет он хитро, переглядываясь с братом.

Хочется верить, что это просто моя паранойя, но по спине все равно пробегает холодок. У меня возникает стойкое ощущение, что я невольно вступила в чужую игру, и при этом не знаю ни ее правил, ни ставок, ни того, кто на самом деле здесь игрок, а кто — фигура на доске.

— Это все одновременно и упрощает, и усложняет, — вздыхает император, и в его голосе слышится холодный расчет. — У тебя нет ни титула, ни магии, но Фостер прав: кровь рода Элфри может оказаться полезной.

Конечно, я знаю, что род Элфри, как и королевский род Вард — один из пяти великих кланов империи, хранящих в себе древнюю, мощную родовую магию. Вот только мне никогда не позволяли прикоснуться к этим тайнам, не давали познать их силу. И сейчас я не до конца понимаю, в чем же моя ценность без магии рода.

— Отец, вы благословите наш союз? — прямо спрашивает Фадель, и в зале снова сгущается напряжение.

— Хорошо, я одобряю этот брак, — наконец произносит император. — Но ты же знаешь: будущей принцессе необходим год обучения королевским манерам и традициям, прежде чем она сможет вступить в титул, — добавляет он с хитрой полуулыбкой, явно проверяя решимость сына.

Но Фадель явно не намерен поддаваться этой провокации. Он крепко берет меня за руку – жест, в котором читается и защита – и вызов, и уверенно заявляет:

— Я слишком люблю Розетту, чтобы ждать целый год. Не позже чем через месяц она станет моей женой. Уверен, этого будет достаточно, чтобы она освоила основы королевского этикета, а с историей и нашими традициями можно познакомиться и позже.

Император сощуривает глаза, пристально глядя на Фаделя. Между отцом и сыном повисает немое противостояние, они словно ведут безмолвный поединок, где каждое слово и каждый взгляд — удар и блок. Я чувствую это напряжение кожей, оно вибрирует в воздухе, заставляя сердце биться быстрее.