Сера - Калли Харт

вампиров правили под Королем вампиром — Лорды Полуночи, среди которых был и Таладей. Независимо от пола, их всегда называли Лордами, и, похоже, это долго не изменится. Я ещё не встречала остальных Лордов и, честно говоря, желания это делать не было. По рассказам, они были дикарями, кровожадными и алчными до власти, любой из них мог бы сорвать мне голову за шанс на трон. Но они связаны Законом Восхождения. Сначала они должны признать меня, прежде чем попытаться украсть трон. А если признают — обязаны подчиняться. По крайней мере, на некоторое время.

Это означало, что есть окно возможностей. Шанс остановить войну, что длится веками. Положить конец убийствам. Захват трона самый быстрый путь прекратить кошмар, не заливая землю кровью от гор до моря.

Я была не отсюда. Я здесь не родилась. Ивелия не мой дом, но я понимала страдания и была знакома с бессмысленной смертью, что подстерегает слабых и уязвимых. Если я могла сделать что-то, чтобы положить конец этому кровопролитию, я бы попробовала. Я должна была попробовать. И, как бы это ни звучало как желание, у меня всё ещё была надежда на членов Кровавого Суда. Надежда, что их можно искупить.

— Кто-нибудь ещё это слышит? — сипел Кэррион после того, как его только что почти задушили. — Либо моя кровь всё ещё стучит в ушах, либо орда мчится сюда. — Кроме лёгкого покраснения на шее, он казался невредимым. Даже не моргнул, когда Фишер прошёл мимо него к двери, тяжело стуча сапогами по ковру.

— Они зовут её туда, — сказал он, рассеянно.

— Тогда пора идти, — сказал Таладей.

Но Фишер вернулся и встал передо мной, игнорируя моего создателя. Его огромная фигура заполнила весь мой взгляд. Тёмные волосы, сильная челюсть и прекрасные татуировки. Совсем недавно я мечтала, чтобы он стоял так близко ко мне. Моё глупое сердце желало его сильнее, чем лёгкие жаждали воздуха… И теперь, когда он был мой, а я его, моя потребность в нём лишь усилилась. Он спас Оникса ради меня. Он рисковал жизнью ради меня, и по выражению его лица сейчас я понимала, он не моргнёт, если придётся сделать это снова. Татуировки на его коже смещались, когда он глотал, мышцы горла работали.

— Тебе не нужно это делать, — прошептал он. — Есть другие способы достичь наших целей.

Она здесь. Здесь. Здесь…

Я проигнорировала шёпот, который рвался в мои уши, отказываясь обращать на него внимание. Не здесь и не сейчас. Это не первый раз, когда я слышала быстрый голос ртути, после пробуждения в дворце, после трансформации. И знала, что не последний.

Я сосредоточилась на своём партнёре, подняла руку и ладонью в перчатке коснулась его щеки. Отдала бы все, лишь бы почувствовать шершавость его щетины на своей коже. Живые боги… То, что я могу касаться его вот так. Что он вообще мой.

— Те другие способы предполагают кровь, и смерть, и огонь, — тихо ответила я, слова предназначались только ему. Остальные, конечно, слышали, но делали вид, что нет.

Кингфишер наклонился в мою ладонь, ненадолго прикрыв глаза.

— По-моему, заставить этих ублюдков пролить кровь отличная идея, — прошептал он.

— Знаю. Но как же потери, которых мы таким образом избежим? А наши друзья? А жители Калиша? Как они смогут вернуться домой, если Санасрот всё ещё кипит по ту сторону реки?

Тут он был вынужден уступить. Кингфишер любил свой народ. Он ненавидел то, что они покинули Калиш, когда Малкольм запер его в этом проклятом лабиринте. Если Кингфишер хотел, чтобы его люди вернулись, им нужно было место, куда можно безопасно вернуться. Он шумно выдохнул, напряжённый, но кивнул.

— Ладно. Но в тот самый момент, когда ты не захочешь там быть…

— Я скажу тебе, обещаю.

Он опустил голову, отвёл взгляд и подошёл к зеркалу, затем взял мой меч с комода, куда я положила его, переодеваясь. Солейс древний клинок, один из немногих уцелевших божественных мечей, некогда наполненных магией много тысячелетий назад. Он принадлежал отцу Кингфишера. Меч, что однажды остановил живую ртуть на целую эпоху. Меч, который я вытащила из живой ртути, пытаясь защититься, случайно вновь открыв пути между мирами.

Теперь он был привязан ко мне. Божественные мечи вещи верные, территориальные. Он бы отрезал Кингфишеру руки за одно прикосновение, если бы тот не воспользовался лоскутом шёлка, чтобы поднять его. Он держал меч с благоговением, пока приносил его мне.

— Ты серьёзно? Она же полностью испортит себе наряд, — сказал Кэррион, потрясённый.

— Он прав. — Таладей стоял у двери, нервно держась за ручку. — Она не может выйти туда с мечом на бедре. Она должна выглядеть величественно. Она не может позволить себе выглядеть испуганной за свою безопасность.

Взгляд, которым Кингфишер одарил вампира и контрабандиста, недвусмысленно показывал, что он считает обоих идиотами.

— Мне плевать на то, как она выглядит. Мне важно, чтобы она могла себя защитить.

— Тогда дай ей что-то другое. Что-то скрытное. То, что можно спрятать. И ради всех богов, быстрее.

БУМ!

БУМ!

БУМ!

Звук становился громче, быстрее, нетерпеливее. Кингфишер колебался, но затем тяжело вздохнул, опустив Солейс на шезлонг.

— Хорошо. Ладно. — Он ловко полез в маленький мешочек на поясе и вытащил длинную, тонкую серебряную цепочку. Он обвил её вокруг моей талии, закрепляя так, что концы почти касались коленей.

— Ей не нужен гаррот, — возмутился Таладей.

— Это не гаррот. Это пояс, — миролюбиво ответил Кингфишер.

В голове он добавил: «Это гаррот».

Я едва не рассмеялась.

Он вынул один из своих кинжалов из ножен на поясе, затем опустился передо мной на одно колено. Он поднял взгляд, и наши глаза вновь встретились. В его глазах горела смесь множества чувств, пока он медленно… осторожно… раздвигал разрез платья, обнажая моё голое бедро.

Таладей всплеснул руками:

— У нас нет на это времени!

— Ну, не знаю… думаю, минутку мы можем выкроить, — сказал Кэррион.

Я почувствовала, как раздражение Кингфишера взметнулось, но он не поддался. Его прикосновение оставляло за собой обжигающий след, пока его рука скользила по моему бедру. Другой рукой он прижал кинжал к моей коже. Магия, дремавшая под поверхностью моего тела, сразу ощутила, что цепь на талии, и клинок были чистым серебром, но оно не обжигало меня, как обожгло бы Таладея или любого