Сера - Калли Харт

— Ваш отец пал от собственной самоуверенности, — сказала я. — Он был слишком высокомерен. Он считал себя неуязвимым, и мне выпала честь доказать ему обратное. Божественный меч превратит любого из нас в корм для червей. Всё равно, в чьих он руках. Но так или иначе, — я заговорила громко, ясно, — я не ребёнок. Моё имя — Саэрис Фейн, и я ваша королева.

ГЛАВА 2 – Зал Слёз

САЭРИС

— Она не одна из нас. Как она может быть нашей королевой, если я слышу её сердцебиение отсюда?

Трон был холодным, как лёд. На сиденье не было ни подушки, ни ткани. Голый камень, и ледяной холод впивался мне в спину и зад. Я поёрзала от дискомфорта, пока прекрасная вампирка с золотыми косами выкрикивала через весь зал, чтобы слышал каждый.

— Наш суд, возможно, самый молодой в этом мире, но Санасрот всегда гордился своими традициями. Тысячу лет нами правил первый вампир. Блистательный мужчина, который создал дом и будущее для своих детей и дал нам всем право принадлежать ему. Он был не просто королём. Он был ходячим богом среди живых и мёртвых этого мира. А эта… эта девчонка, — выплюнула она, — была человеком всего несколько дней назад. Такой слабой, что один из наших был вынужден спасать ей жизнь. — Она швырнула взгляд, полон явной злобы, в сторону Таладея. — Как нам заменить создателя всего нашего вида этим?

Она была великолепной актрисой. Её слова лились через край эмоциями, пока она, не спеша, обходила звезду, скользя между остальными Лордами Полуночи. Большинство легко купились бы на дрожь в её голосе, когда она говорила о потере Малкольма, но я услышала ложь.

Её сердце не было разбито, потому что сердца у неё просто не было. Я чувствовала её злобную энергию так же отчётливо, как когда-то чувствовала солнечное тепло в Третьем округе. Какой бы душой она ни обладала когда-то, она давно покинула эту оболочку. Внутри неё теперь сидело что-то тёмное и жестокое, глядя наружу её широкими, красивыми глазами, используя её голос, чтобы говорить.

— Разве другие дворы приглашают курицу или телёнка усесться на свои троны в красивом платье и править ими? — проревела она.

По залу прокатилась волна криков, нарастающая, как шторм. Некоторые вампиры на скамьях вскочили, перекрикивая остальных:

— Нет!

— Никогда бы не стали!

— Порнография!

— Кощунство!

— Тогда почему мы венчаем ничтожное создание, которое ещё несколько дней назад было бы для нас едой, и отдаём ему власть править нами? Почему мы так позорим себя…

Это Зовена, сказал Кингфишер. Его глубокий голос у меня в голове заставил меня вздрогнуть; я едва удержалась, чтобы не выдать удивление. Хотя, думаю, ты уже поняла. Тал дал тебе их имена.

Да, ответила я. Она Хранительница Посланий.

Я почувствовала одобрение Фишера на краю сознания. Да. Видишь кольцо на её руке? Толстый золотой перстень с пурпурным камнем? Это знак Лорда. Все пятеро носят такие. Каждый перстень источник силы, дар Малкольма. Говорят, в них заключено одинаковое количество магии, хотя шепчут, что у Тала самый сильный. Зовена когда-то была Лиссианкой, как и Тал. Он любил её. А она, думаю, любила его. Но это было очень, очень давно.

Я посмотрела, как Зовена смотрит сейчас на моего создателя и не увидела в её глазах ни любви, ни тепла.

— Ты должен был оставить её там умирать, Таладей, — прошипела вампирка. — И мог бы уж заодно перерезать глотку Бейну. Но нет. Мы все прекрасно знаем, как трепетно ты относишься к своему драгоценному Кингфишеру Аджунских Врат, не так ли? И вот теперь приводишь их обоих сюда, рука об руку, как пару, пытаясь посадить на трон не только полукровку-ребёнка как королеву, но и чистокровного фея как короля-супруга! И не просто какого-нибудь фея. А того, кто веками преследовал и убивал наш народ! Забыл, что мы вели с ним войну?

Я ждала, что Кингфишер хоть что-то ответит, но ничего не последовало. Повернув голову, я обнаружила его стоящим справа от меня… и зевающим.

— Немного перебор, сказала я ему мысленно.

У него дернулась левая щека.

— Да нет. Мы с Зовеной никогда не дружили. Я всё это уже слышал.

Тощий мужчина с крючковатым носом выступил вперёд со своего луча звезды, глубокие складки прорезали его лоб. Он выглядел на тридцать с небольшим, но кто знает его истинный возраст.

— Довольно, Зовена. Истерика делу не поможет. Таладей спас девчонку. Теперь она нашей крови. Она убила Малкольма. А значит, она должна взойти на трон. Таков наш путь. Все это знают. Истерики ничего не решат.

— Это не истерика, — прошипела Зовена. — Это возмущение! От имени моих братьев и сестёр! — Она указала на остальных членов Санасротского двора, сидящих на скамьях, тянущихся во тьму. Те заголосили в ответ, подхватывая её пафос. — Они заслуживают лучшего. Твёрдой руки. Королевы, которая…

— О, значит, ты всё же видишь на троне королеву? Женщину вроде тебя, возможно? — вставил мужчина с крючковатым носом.

Пока они препирались, я снова обратилась к Фишеру.

— Это Эрет, я полагаю? Хранитель Вечернего Огня?

Фишер ответил сразу:

— Да. Он и его приверженцы религиозные фанатики. Поклоняются одному из демон-богов. Если он добьётся своего, каждое живое существо Ивелии будет выжато досуха, лишено магии и обращено в рабов. Все континенты станут пустошами. Идеальным раем для вампиров, где они смогут охотиться и убивать всё живое ради развлечения.

— Очаровательно, сказала я.

— А тот Хазракс. Последний из своего рода. Он вдвое старше всего, что дышит в Ивелии.

Таладей был странно туманен, когда говорил о Хазраксе. Он не был феем, но и не был вампиром. Он пришёл к Малкольму много веков назад, когда король вампиров ещё ковал свою империю, и предложил свои услуги. Малкольм спросил, желает ли он вечности за верность, и Хазракс поклялся уничтожить его, если тот попытается его укусить и Малкольм поверил каждому слову. Тогда король спросил, чего Хазракс хочет за преданность Санасроту. Хазракс ответил: «Хочу смотреть». С той поры он стал Хранителем Тишины.

Вчера