Напарник ректор, или Характер скверный, неженат! - Татьяна Булгава
— Ты стал другим, — заметила она. — Раньше ты был как лёд.
— Ты меня растопила. Видимо, твоя алхимия действует не только на реактивы.
— Это не алхимия. Это любовь.
— Одно и то же, — он поцеловал её в лоб. — Оба слова начинаются на букву «л».
— Ты поэт, ваше сиятельство.
— Только для тебя.
Они помолчали. За окном пел сверчок. Где-то вдалеке лаяла собака.
— Гелла, — сказал Омэн.
— Да?
— Выходи за меня. Завтра. Официально. При всех.
— Я уже согласилась, — она улыбнулась. — Ты что, боишься, что я передумаю?
— Боюсь, что ты проснёшься завтра утром, посмотришь на меня, вспомнишь, что я ректор, а ты — бывшая студентка, и решишь сбежать в лабораторию.
— Лаборатория — это моя жизнь. Но ты — моя жизнь тоже. И без тебя лаборатория пуста.
Он притянул её ближе.
— Поклянись.
— В чём?
— Что ты никогда не бросишься под стрелу ради меня. Что ты будешь беречь себя. Что ты не умрёшь раньше меня.
Гелла хотела пошутить, но его лицо было серьёзным. Она поняла: он правда боится.
— Клянусь, — сказала она. — Но только если ты тоже поклянёшься, что не будешь заслонять меня от опасности своей грудью. Потому что твоя грудь мне нужна живой и здоровой.
— Клянусь. — Он помолчал. — Но если случится что-то, что угрожает тебе…
— Мы будем защищать друг друга. Вместе.
— Вместе, — повторил он.
Он поцеловал её — долго, нежно, с каким-то оттенком обречённости. Гелла ответила, чувствуя, как сердце бьётся в унисон с его.
— Завтра мы проснёмся мужем и женой, — прошептала она.
— Завтра мы проснёмся теми же, кем были. Просто с кольцами на пальцах.
— И с общей фамилией.
— И с общей жизнью.
Она снова прижалась к нему.
— Омэн, а ты боишься?
— Чего?
— Что мы не справимся. Что кто-то новый придёт и разрушит то, что мы построили.
— Если кто-то придёт, мы его уничтожим. Вместе.
— Как липкой смолой?
— Как хочешь. Хоть липкой смолой, хоть тенями. Хоть кислотой.
Гелла рассмеялась.
— Ты стал очень воинственным перед свадьбой.
— Я всегда был воинственным. Просто раньше я сражался за империю. А теперь — за нас.
Она поцеловала его в уголок губ.
— Я люблю тебя, Омэн Дандарский. Даже с твоей сломанной рукой, вечно мрачным лицом и армией теней.
— А я люблю тебя, Гелла без фамилии. С твоими рыжими волосами, взрывоопасным характером и котом.
— Зельда не кот, она кошка.
— Тоже опасная.
Зельда, дремавшая на кресле, приоткрыла один глаз, фыркнула и снова закрыла.
— Она ревнует, — заметила Гелла.
— Она всегда ревнует. Но терпит.
Они лежали в темноте, глядя на луну. Тени обвивали их обоих, сплетаясь в причудливые узоры.
— Гелла, — сказал Омэн.
— Да?
— Ты не пожалеешь?
— Никогда.
— Я тоже.
Он поцеловал её в макушку.
— Спи. Завтра длинный день.
— Ты будешь рядом?
— Всегда.
Она закрыла глаза и впервые за долгое время уснула без кошмаров. Ей снилась оранжерея, фонтан, плющ и поцелуй. Самый первый. Тот, который изменил всё.
Зельда спрыгнула с кресла, подошла к кровати, запрыгнула на неё, свернулась клубочком у ног Геллы и замурлыкала. Тени затихли, уважая сон.
Утро было уже близко.
Глава 42. Свадьба в осаждённой академии
Глава 42. Свадьба в осаждённой академии
Свадебное утро началось с того, что Зельда разбудила Геллу, настойчиво тыкаясь мокрым носом в щёку.
— Вставай, — сонно пробормотала Гелла. — Я знаю. Сегодня важный день.
Кошка фыркнула, спрыгнула с кровати и грациозно направилась к двери, оглянувшись на хозяйку с явным нетерпением.
— Ты хуже ректора, — вздохнула Гелла.
За дверью уже ждала Лисса — с огромным подносом, полным еды, и с таким сияющим лицом, что Гелла невольно зажмурилась.
— С добрым утром, невеста! — провозгласила Лисса. — Завтракай, одевайся, через час сборы. Ректор уже на ногах, бегает по академии как угорелый — проверяет, всё ли готово. Кстати, к нему приехал какой-то тип, очень красивый, мрачный, чем-то похож на Омэна, но с рыжими волосами. Говорит, двоюродный брат.
Гелла удивилась.
— У Омэна есть брат? Он никогда не говорил.
— Он вообще говорит мало, как ты знаешь. Ладно, ешь, потом расскажу.
Гелла накинула халат и принялась за завтрак. Зельда сидела на полу, не сводя с неё глаз, и терпеливо ждала, пока упадёт кусочек ветчины.
— Будешь хорошо себя вести — получишь рыбу на свадьбе, — пообещала кошке Гелла.
Зельда моргнула и села смирно, шлейфом обернув хвост вокруг лап.
Свадьбу решили провести в главном зале академии — там, где когда-то проходил бал, где Гелла танцевала с Омэном впервые. Зал заново отремонтировали после осады, вымыли окна, повесили свежие шторы. Вместо люстр — магические шары, которые мягко светились, создавая атмосферу уюта.
Гости начали собираться к полудню. Преподаватели, курсанты, слуги. Лисса в роли подружки невесты хлопотала и командовала. Марк нёс цветы. Кай, одетый в приличный костюм, стоял в стороне и нервно мял край рубашки.
Омэн ждал невесту у алтаря.
Он был в новом чёрном мундире с серебряной вышивкой — родовой герб Дома Ночи теперь украшали две латинские буквы G O, вплетённые в ветви драконьего дерева. Его правая рука всё ещё была на перевязи, но врачи обещали, что через пару дней снимут. Тени вокруг него клубились спокойно, даже празднично — будто тоже нарядились в честь события.
Рядом с ним стоял незнакомец, которого Гелла увидела впервые. Высокий, плечистый, с волосами цвета тёмной меди и янтарными глазами — точь-в-точь как у Омэна. Но в них не было льда — только мягкость и лёгкая грусть. На его груди висел серебряный знак Дома Дандаре — но с одной перечёркнутой ветвью, отмечающей бастардов.
— Ксавьер Дандар, — представил Омэн, когда Гелла подошла к алтарю. — Мой двоюродный брат по матери. Он много лет жил в изгнании, но не побоялся приехать на свадьбу.
— Приятно познакомиться, — Ксавьер поклонился, и в его улыбке проскользнуло что-то тёплое. — Омэн много о вас рассказывал. Я рад, что он нашёл счастье.
— Он вам рассказывал? — удивилась Гелла. — Он вообще кому-то рассказывает?
—
