Напарник ректор, или Характер скверный, неженат! - Татьяна Булгава

— Гелла… спасибо.

— Не благодари. Работай.

Она вышла. Зельда, сидевшая на подоконнике, проводила её взглядом изумрудных глаз и мелодично мяукнула.

— Ты тоже думаешь, что он заслужил прощение? — спросила кошку Гелла.

Зельда моргнула. Гелла решила, что это «да».

Академия оживала.

Сапёры и маги разбирали завалы на южной стене. Плотники чинили скамейки и двери. Лекари выхаживали раненых.

Корвин ходил с важным видом и докладывал Омэну о прогрессе:

— Южная стена готова на сорок процентов. Западная — на шестьдесят. Восточная — на девяносто. Северная не пострадала.

— Хорошо, — кивнул ректор. — К следующей неделе закончим.

— А что потом?

— Потом — свадьба, — сказал Омэн, невозмутимо глядя в отчёт.

Корвин подавился воздухом.

— Вы… вы женитесь?

— А вы против?

— Я… нет. Просто не ожидал.

— В академии всегда есть место для сюрпризов.

Корвин покачал головой и пошёл дальше.

Гелла, слышавшая этот разговор из лаборатории (связь позволяла), усмехнулась.

— Ты слишком небрежно объявляешь о свадьбе.

— А что мне, барабанщиков нанимать? — ответил Омэн мысленно.

— Было бы неплохо.

— Я подумаю.

Она вернулась к ампулам.

Тестирование 7.9 прошло успешно.

Гелла взрывала её, замораживала, нагревала, трясла, возила в телеге по кочкам — ампула не реагировала. Только когда Кай добавил активатор — каплю её крови, разбавленную соляным раствором, — она сработала: парализация цели на десять минут, побочных эффектов нет, повторное применение возможно через час.

— Это победа, — сказал Кай, глядя на неподвижного кролика (подопытное животное).

— Это революция, — поправила Гелла. — Теперь любая больница в империи сможет использовать фиолетовую для экстренной помощи.

— А армия?

— Армия — под контролем Совета. Они получили формулу, но не реагент. Активатор — только у меня и у ректора.

— Умно, — кивнул Кай.

— Учись.

Кролик шевельнулся — парализация кончилась. Он встряхнулся и ускакал в клетку.

— Жив, здоров, даже не чихнул, — констатировала Гелла. — Записывай: тест номер двадцать четыре — успешен.

Кай записал.

Зельда, сидевшая на столе, лизнула лапку и отвернулась с видом: «Ну и скукотища».

Вечером в ректорской столовой собрались свои.

Лисса, зажившая её рука, уже не болела. Марк, с новыми очками. Кай, робкий, но постепенно вливаться в компанию.

— Я предлагаю тост, — сказала Лисса, поднимая бокал. — За Геллу и Омэна. За то, что мы их не убили. И за то, что они нас не убили. Хотя были моменты.

— Были, — согласился Марк. — Помню, как Гелла вылила кислоту на мои ботинки. Я неделю их отчищал.

— Я извинилась, — сказала Гелла.

— Ты сказала «сам виноват, не стой на пути».

— Это было извинение в моём стиле.

— Не спорьте, — вмешался Омэн. — Лучше выпейте.

Все выпили. Зельда терлась об ноги Стола, выпрашивая кусочек рыбы. Гелла кинула ей — кошка поймала на лету.

— Она у тебя акробатка, — заметил Кай.

— Она у меня — главная в доме. Мы с Омэном так, при ней.

— Верно, — подтвердил ректор. — Зельда командует тенями.

— Тени её слушаются? — изумилась Лисса.

— Они боятся, — ответил Омэн. — У неё взгляд как у Геллы. Зелёный и опасный.

Гелла усмехнулась.

— Это комплимент?

— Комплимент кошке. Тебе — любовь.

Лисса закатила глаза.

— Вы двое — невыносимы. Но мы вас любим.

— Не слишком громко, — сказала Гелла. — А то загордитесь.

Все рассмеялись.

Свадьбу назначили на конец месяца. Через две недели.

Гелла готовила фиолетовую, Кай помогал, Марк приносил реактивы. Лисса организовывала церемонию — скромную, но со вкусом. Омэн командовал восстановлением академии, попутно заказывая новую мантию (чёрную, с серебряной вышивкой) и кольца.

— Какие камни? — спросила Гелла, когда он принёс ей каталог ювелирного магазина.

— Изумруды, — ответил он. — Под цвет твоих глаз.

— А твои будут янтари?

— Моими тенями будут твои глаза.

— Ты становишься поэтом, ваше сиятельство.

— Только для тебя.

Она поцеловала его.

Зельда, наблюдавшая с подоконника, зевнула и ушла. Видимо, эта тема была ей неинтересна.

Глава 41. Клятва у постели

Глава 41. Клятва у постели

Вечер перед свадьбой выдался тёплым и звёздным.

Гелла сидела на подоконнике в спальне Омэна, смотрела на луну и перебирала в памяти события последних месяцев. Казалось, прошла целая жизнь: первая встреча на плацу, тренировки, поцелуй в оранжерее, пытки Торнберга, осада, её почти смертельное ранение, ритуал, который связал их навсегда. И теперь — свадьба. Завтра.

— Ты не спишь, — раздался голос с кровати.

Омэн лежал под балдахином, укрытый чёрным одеялом. На нём была только нижняя рубашка, расстёгнутая на груди. Правая рука всё ещё в перевязи — кости срослись не до конца, ведьмачья регенерация замедлилась после ритуала. Тени клубились вокруг него, охраняя сон хозяина.

— Не спится, — ответила Гелла, не оборачиваясь. — Волнуюсь.

— Ты? Волнуешься? — в его голосе проскользнула усмешка. — Та, которая превращала плац в каток, которая не боялась Торнберга, которая бросилась под стрелу со словами «я люблю тебя»? И тут вдруг волнение.

— Свадьба — это страшнее, чем любой враг, — она повернулась к нему. — Врага можно убить. А мужа придётся терпеть всю жизнь.

— Можешь убить и мужа, если надоест, — невозмутимо сказал Омэн. — У тебя есть яды.

— Яды я использую только на работе.

— А на мужа — что?

— Любовь. И кислоту в крайнем случае.

Он хмыкнул и похлопал по кровати рядом.

— Иди сюда. Не сиди на холодном подоконнике.

Гелла спрыгнула, подошла и легла рядом, на левое плечо — правое было больным, она осторожно обняла его за талию.

— Твоя рука ещё болит?

— Уже почти нет. Корвин сказал, что через неделю снимет перевязь.

— А я говорила, что «Арника-форте» творит чудеса.

— Это ты творишь чудеса. А мазь — просто приятное дополнение.

Она уткнулась носом в его грудь, вдохнула знакомый запах — дым, тени, лекарства.

— Омэн, — тихо сказала она. — А ты не жалеешь, что связал со мной жизнь?

— Нет, — ответил он без колебаний.

— Но ты мог бы жить спокойно. Без ритуала, без опасности. Без меня.

— Без тебя — это не жизнь. Это существование.

Она подняла голову, посмотрела ему