Испытание Богов - Валькирия Амани
Прежде чем я успела напомнить ему, что нам нужно забыть, что раньше вообще было, он притянул меня ближе:
— Когда я рядом с тобой, ты успокаиваешь все внутри меня. Все, что я пытался забыть всю свою жизнь. Я снова чувствую себя человеком.
— Ты человек, — сказала я, прижав ладонь к его груди. Его сердцебиение билось неровно под моей рукой.
— Я не чувствую этого, — пробормотал он. — Но если от моей души что-то осталось — я бы отдал ее тебе.
— Мы не можем больше говорить о том, что случилось, — наконец сказала я. — Ни сейчас. Никогда. Ты понимаешь?
— Почему? — Его голос почти сорвался, с отчаянием. — Скажи королю, что не выйдешь за него.
Боль в его словах пронзила меня насквозь. Я должна была знать, что он усложнит все.
— Ксавиан… а как же Эларин? — спросила я, не понимая, зачем вообще рассматриваю эту идею. — Это не так просто…
— Я не женюсь на ней. — Его тон стал резким, непоколебимым. — Я никогда и не планировал. Что он сделает? Убьет меня?
— Может, не убьет, — пробормотала я. — Но, скорее всего, подвергнет пыткам.
Он даже не моргнул.
— Я вынесу любые пытки на свете, если смогу называть тебя своей.
Затем его губы нашли мои. Поцелуй украл дыхание, и на одну глупую секунду я поддалась.
Холодная реальность ворвалась. Я отпрянула.
— Прекрати. Ты слишком много выпил. Пожалуйста.
— Необязательно, чтобы все было так.
— Обязательно, — взмолилась я. — Ксавиан… пожалуйста.
Его правый глаз теперь бешено мерцал. Его хватка ослабла, затем он оттолкнул меня. Я сильно ударилась о землю, воздух выбило из легких.
— Уходи! — прорычал он. — Я не могу контролировать. Я не хочу причинить тебе боль. Но я сделаю это.
Я побежала.
По дороге, ноги колотили по земле, жар и стыд подступали к горлу. О чем я только думала? Снова моя вина. Я зашла слишком далеко?
Я не останавливалась, пока впереди не показалась дверь лекаря. Согнувшись, держась за бок от раздирающей боли, я заставила себя выпрямиться и потянулась к ручке.
Дверь со скрипом отворилась, прежде чем я коснулась ее. Внутри — темнота.
Я шагнула внутрь, нахмурившись. Воздух был густым от запаха, который я знала слишком хорошо — крови. Дверь щелкнула за мной. Кончиками пальцев я коснулась стены, ощупывая путь вперед.
— Харрин? — спросила я. Мой сапог наткнулся на что-то твердое — я споткнулась, чуть не упав.
Никто не ответил.
Мои руки нашли стол. Затем холодный металл. Фонарь. Я нащупала защелку, опрокинув деревянную коробку. Погремушка внутри подсказала мне — там спички.
Я присела, ощупывая половицы. Мои пальцы скользнули по чему-то теплому и липкому. Оно прилипло к коже. Я вытерла ее о платье, не думая. Моя рука сомкнулась на спичке. Первая чиркнула с шипением, вторая вспыхнула — свет.
Фонарь осветил комнату.
Кровь.
Повсюду. Разбрызгана по стенам широкими алыми полосами. Капает с потолка. Капля скользнула по моей щеке. Я медленно повернулась. Форма, о которую я споткнулась, лежала у моих ног.
Харрин.
Его глаза исчезли. Его живот был разорван, опустошен, края блестели сырой плотью. Мое горло сжалось, подавляя крик, готовый вырваться наружу.
Похлопывание по плечу.
Я замерла.
Еще одно похлопывание, ближе.
Я повернулась.
Леандер — или то, что когда-то было Леандером — стоял позади меня, улыбаясь. Его рубашка висела клочьями, пропитанная темной кровью и кишками Харрина. Черные вены паутиной расходились от его глаз, ползли вниз по шее и груди.
Ни ран. Ни боли. Только чистая, непоколебимая радость.
Кровь капала с его кончиков пальцев, каждая капля падала с глухим стуком.
— Гаси свет, Ваше Величество, — сказал он, ухмыляясь — и задул фонарь.
Глава 31. Ксавиан
Глупец. Глупец. Глупец.
Я подождал несколько минут после ее ухода, прежде чем заставил себя подняться. В голове мутилось, мысли вязли и путались, мир медленно, тошнотворно покачивался.
На скамье стояла полупустая бутылка. Я схватил ее и, пошатываясь, вышел на пустую дорогу.
Я бывал в этом городе чаще, чем хотелось бы помнить — всегда по делам короны, никогда по своим. Я знал его улицы, его закоулки, его лавки. Сегодня все это словно сжималось вокруг меня.
Я остановился, уперевшись рукой в холодную каменную стену. Проклятое вино. Глотку жгло, когда я сделал еще глоток, горький привкус скользнул внутрь.
Мне хотелось вернуться к ней. Но ей небезопасно рядом со мной — не сейчас, когда зло внутри подбиралось все ближе к поверхности.
Голоса зазвучали снова — накладываясь друг на друга, пока я перестал различать их. Бормочущий хор в моем черепе.
Последняя капля вина исчезла, и я швырнул пустую бутылку в переулок. Она разбилась где-то в темноте.
Передо мной была коричневая деревянная дверь. Я толкнул ее плечом и ввалился внутрь.
Две женщины выглянули из-за угла, их взгляды впились в меня с плохо скрываемым любопытством. Они подошли, губы шевелились, но звук не достигал моих ушей.
Шум в голове заглушал все остальное. Эта проклятая женщина. Эта прекрасная, безрассудная, невозможная женщина.
Две женщины вцепились в мои руки, и мне пришлось заставить себя не вырваться от отвращения. Их духи пахли гнилыми фруктами. Они протащили меня по коридору в тускло освещенную комнату и толкнули на широкую бархатную кровать. Желудок сжался, вино грозило выплеснуться обратно, когда они потянулись к моей одежде.
Я оттолкнул их руки. — Не трогайте меня.
Я не хотел их. Я не хотел никакой части этого. Я никогда даже не был в подобных заведениях как клиент. Так зачем я здесь?
Они обменялись озадаченными взглядами, затем пожали плечами, словно это не имело значения.
Та, что с темными волосами, заговорила первой.
— Значит, ты один из людей короля? — Она начала расстегивать свой топ.
— Я видела его в таверне ранее, — добавила женщина с медными волосами. — Он Правая Рука. — Она улыбнулась так, будто я был безделушкой, которую можно выиграть.
Темноволосая встала между моих ног, ее руки скользнули вверх по моим штанам. Я закрыл глаза и попытался представить — представить, что это руки Айлы, тепло Айлы, прикосновение Айлы всего несколько часов назад. Но это было не так. Это было отвратительно.
— Она была довольно простой, — пробормотала рыжая.
Мои глаза распахнулись.
— Что ты только что сказала? — спросил я.
Она надула губки, наклоняясь ближе.
— Ты заслуживаешь лучшего. Все хорошо… ты сейчас здесь с нами. — Она сбросила платье с плеч, и оно упало к ее ногам.
Что-то внутри меня почернело.
Вино больше
