Испытание Богов - Валькирия Амани

— Как ты получил свою должность при короле? — спросила я.

Он простонал.

— Длинная история.

— Я бы хотела услышать ее.

После паузы он начал.

— Ты знала, что мой отец служил покойному королю. Это привело нас в замок. Моя мать — она была крестьянкой до того, как он встретил ее. Она его не заботила, и большинство ночей его не было. А когда был… он был не добр.

Я провела пальцем по деревянной стойке.

— Однажды ночью, когда мне было шесть, моя мать приготовила этот изысканный ужин, чтобы удержать его дома. Я опрокинул тарелку, пытаясь показать ей зачарованный кристалл, который нашел. Она оттащила меня за волосы в подземелья. Оставила меня там на шесть месяцев. — Он рассмеялся.

Бармен вернулся с нашими напитками. Я быстро поблагодарила его.

Ксавиан сделал долгий глоток своего вина, лицо исказилось. Он залез в карман и бросил мужчине кошель серебра.

— У вас есть кровавое вино?

Мужчина моргнул, глядя на тяжелый кошель.

— Э-э… да.

— Две бутылки. — сказал Ксавиан.

Когда он отошел, я сказала:

— Мне жаль твою мать. Это было жестоко.

— Не жалей. Она любила мужчину, который никогда не полюбил бы ее в ответ. Это стало ее гибелью. — Он бросил на меня косой взгляд.

Бармен быстро вернулся с вином.

— Там ведь не настоящая кровь, правда? — спросила я наполовину в шутку.

— Нет, — Ксавиан откупорил бутылку и усмехнулся над горлышком. — По крайней мере, не человеческая.

Я поморщилась, хотя любопытство перевесило отвращение.

— Утешительно, — протянула я, жестом предлагая ему продолжать.

— Король нашел меня в темницах, — продолжил Ксавиан. — Ему было всего на год больше. Бывало, сидел у моей камеры и разговаривал. Рассказывал, как ненавидит своего отца — Осириса — свою сестру, двор… то, как управлялось королевство. Его мать умерла, рожая его и его сестру-близнеца.

— Ненависть — сильное чувство для ребенка, — сказала я.

— Да. Но это королевство взращивает ее с пеленок. — Он прочистил горло, чтобы продолжить. — Мы сблизились, когда меня выпустили. Почти каждый день вместе. Но чем старше мы становились, тем больше проявлялись наши различия. Я хотел тихой жизни. Он хотел власти — большей, чем когда-либо имели его отец или предки.

Он поставил бутылку, пальцы сжались на потертой стойке.

— Осирис благоволил Эларин. Она была слабее, податливее. Он подслушал, как отец сказал, что корона достанется ей вместо него. В ту ночь он сказал мне, что идет в Яму. Сказал идти с ним. Я отказался.

Он сделал еще один долгий глоток.

— Когда он вернулся, он был другим. Раньше вокруг него всегда была тьма… но теперь она жила в нем. Была им. Он давал ее частицы своим солдатам, делал их сильнее. Затем обратился ко мне. Я снова отказался, и он приказал своим людям держать меня — влили в меня больше силы, чем в любого другого. Единственное, что есть у него и чего нет у меня, это…

— Дьявол, — тихо закончила я. Я вспомнила Кобаэля и удивилась, почему никогда не чувствовала подобного присутствия рядом с Ксавианом.

Он коротко кивнул.

Я помедлила.

— А сейчас?

— Сейчас, десять лет спустя, я научился жить с этим. — Он снова потянулся к бутылке. Когда я попыталась забрать ее, он отдернул руку, пошатываясь. Вино было достаточно крепким, чтобы пошатнуть даже его.

— Но он не остановился на этом, — продолжил Ксавиан. — Он убил своего отца. Всю семью. Оставил их тела для стражи. Любой, кто бросал ему вызов, тоже умирал. Стал королем в четырнадцать лет.

Тяжесть этого давила на мою грудь.

— А что насчет твоих родителей?

Он выглядел сбитым с толку на мгновение.

— Ах, чуть не забыл. Мой отец пытался отравить Осириса за месяцы до того, как Эмрис отправился в Пропасть. Тоже хотел власти — глупый ублюдок. Всегда хотел того, что не ему принадлежало. Напоминает мне сейчас меня самого. Когда яд не подействовал, Осирис попытался сжечь его. Не сработало. Поэтому он повесил его. Моя мать? Она бросилась с каменного моста.

Он жутко улыбнулся. Первая бутылка опустела быстро. Он наклонился вперед, теряя равновесие. Я поймала его, прежде чем его голова ударилась о стойку.

— Хорошо. Пора идти. — Я встала с табурета.

Бармен снова приблизился, на его лице отразилось беспокойство.

— Все в порядке?

— Слишком много выпил, — быстро ответила я, жар прилил к щекам.

— Сзади есть скамейка. Пусть проветрится. Нужна помощь?

— Я справлюсь. Спасибо.

Я подцепила руку Ксавиана под свою, поднимая его. Он вцепился во вторую бутылку, словно в спасательный круг. Мы вывалились в прохладную ночь, смех таверны приглушен позади нас. Разбитый фонарь качался над потертой скамьей. Я усадила его, но пробка последней бутылки выскочила, прежде чем я успела заговорить. Он выпил еще.

— Раньше ты сказал, что твоя мать воспитывала нас, — осторожно начала я. — У тебя есть брат или сестра?

— Брат, — сказал он. — Младше меньше чем на год. Я принимал все побои, пока мы росли — всегда за то, что делал он. — Он усмехнулся и закрыл глаза, вспоминая прошлое. — Я не возражал. Я мог это вынести — он нет.

Его сапог черканул по земле.

— Знаю, все шиворот-навыворот. Младший брат защищает старшего. Он не был храбрым — или особенно умным — но был добр ко мне. Мы постоянно влипали в неприятности — леса, деревни, руины, пещеры — куда угодно, лишь бы подальше от замка. После смерти родителей он сбежал. Испугался, как всегда. С тех пор его никто не видел. Далеко он вряд ли ушел. Волки или Скоррины, те или другие прикончили бы его. Надеюсь, быстро.

Тяжесть в его голосе говорила о том, чего слова не выражали. Ксавиан скучал по нему.

Я не знала, как его утешить. Мое собственное горе казалось эгоистичным рядом с его. Мои брат и сестра все еще были живы. Вся его семья погибла. Спасибо, Боги, за все, что вы мне дали.

Не думая, я выхватила бутылку из его руки и выпила. Ликер обжег горло, горький настолько, что на глазах выступили слезы. Я чуть не поперхнулась, возвращая бутылку ему.

Он усмехнулся и потянулся, когда капля скользнула по моему подбородку. Его большой палец поймал ее, теплый на моей коже. Я подняла взгляд и заметила его глаза. Они снова мерцали — неестественно, как и прежде. Левый глаз — темно-зеленый оттенок. Правый глаз — черный.

Я попыталась отстраниться, но его рука удержала меня на месте.

— Раньше, — я посмотрела вниз, — ты сказал, что у тебя есть кое-что общее с отцом. Желание того, что тебе не принадлежит. Ты имел в виду и трон тоже?