Песнь Света о черничной весне - Кира Цитри

— Смотри то, что вижу я. Тебе нравится?

Ниалл задвигался чаще, рывками сажая ее на свои бедра. Персефона закричала, закрыла глаза, но Повелитель сжал ее грудь, не переходя грань между болью и удовольствием и прорычал:

— Ответь! И не закрывай глаза, я хочу, чтобы ты видела как прекрасна.

— Нравится, — выкрикнула Персефона.

Она смотрела как ее бедра скользят вверх-вниз, волосы от пота прилипли ко лбу, но стоило взглянуть на Ниалла, волна удовольствия накрыла ее с головой. Он смотрел на нее с обожанием. В бескрайней лазурной радужке золотыми крапинками сияли звезды, влажные губы скользили по шее, покрывали поцелуями спину, ладонь сильнее сжалась на ее животе и, вздрогнув, Ниалл запрокинул голову назад и застонал. Они тяжело дышали, прижавшись друг к другу. Щеки Персефоны пылали, тело приятно потягивало, а в голове было пусто, словно все мысли разом затихли и не беспокоили свою хозяйку.

Они перешли эту грань, другого пути назад нет. Кто она теперь для него? Наложница или очередная снежинка, чей черничный аромат помутил рассудок холодного Повелителя Света? Вдруг кулон засветился и до боли обжег спину Персефоны. Она вздрогнула и зашипела от боли, отстраняясь. Ниалл смотрел на горящий золотым огнем кулон и не понимал почему уже второй раз кристалл светится рядом с Персефоной.

Девушка рывком натянула рубашку, застегивая пуговицы, но Ниалл схватил ее за ладонь и протянул свою, поясняя:

— Я порвал твою. Не думаю, что тебе стоит расхаживать в таком виде.

Персефона застыла, смотря огромными глазами на Ниалла.

— Кто я теперь? — спросила она.

— А кем ты хочешь быть?

Ниалл наклонил голову набок и закусил губу.

— А кем я могу быть для тебя?

— Любимой…наложницей, — вздохнул Ниалл, отвечая. — Большего дать я тебе не смогу. Решай, нужно ли тебе это или мы навсегда можем исчезнуть из жизней друг друга.

Персефона кивнула. Она на большее и не рассчитывала, а в груди все равно ревностно кольнуло. Она хотела отказаться, спрятаться в замке Повелителя Хаоса и пережить неожиданное влечение к Богу Света, только не смогла. Им еще многое нужно было попробовать вместе.

— Твой кулон, — кивнула она, -снова светится. Что это все же за камень?

Бог заколебался с ответом, но потом все же сказал:

— Это кристалл Света. Часть моей души.

Сердце Персефоны остановилось. В горле стало сухо, а глаза расширились от осознания: он все время был рядом с ней, стоило только протянуть ладонь и оборвать цепочку. Девушка постаралась унять частое сердцебиение и облизнула губы. Ниалл проследил как язычок скользнул по мягкой коже. Он думал, стоит удовлетворить свое желание и он больше не захочет эту Хаосову смертную, только все обернулось наоборот: он захотел ее еще сильнее. Все его принципы разом превратились в прах. Быть может, когда-нибудь он пожалеет о своем решении, но Бог понял одно: он больше не хочет ее отпускать.

— Собери все необходимые вещи. Слуги завтра перенесут их в крыло наложниц. У тебя будет отдельная комната и…

— Подожди — подожди, Ниалл, я разве не говорила? Я останусь жить в замке Повелителя Хаоса.

— Исключено! — воскликнул Бог. — Наложницы живут рядом, это правило.

— К Хаосу правила! Мне нравится жить там.

— И быть прислугой у его Дафны? — фыркнул Ниалл. — Моя главная наложница не будет прислуживать подружке моего брата.

— Я не прислуга! Я делаю ей макияж и заплетаю волосы. Мне нравится эта работа. Наложница — не равно рабыня.

Ниалл тяжело вздохнул, но, подумав пару минут, кивнул, соглашаясь. Пусть живет где хочет, так даже лучше.

— Хорошо, будь по — твоему.

Персефона улыбнулась и поклонилась. Теперь осталось украсть кулон, а в душе взметнувшейся стеной огня горело сердце. В нем неожиданно поселилось имя Повелителя Света, а предательство равносильно смерти. И умирает не только тот, кого предали, а тот, кто занес над головой с длинными платиновыми волосами свой обсидиановый клинок. Сможет ли он простить? Решится ли Персефона предать? И чье сердце тогда будет разбито: ее или его? Но больше всего девушка хотела знать: какое место она отныне занимает в сердце Бога? Наложница ли или его израненное сердце вновь распахнуло свои двери для души, готовой любить его целиком?

Глава 15

Ниалл очнулся в Небесном Царстве. Сочная зеленая трава приятно щекотала кожу, яркое золотистое солнце слепило глаза. Две голубые бабочки порхали над бархатными бутонами алых роз и нежно касались кровавых лепестков полупрозрачными крылышками. В теплом летнем воздухе витал аромат трав и верескового меда. Бог настороженно огляделся, ведь так пахла любовь всей его жизни. Та, о которой он вмиг позабыл, стоило белокурой владелице Хаоса появиться в его серой жизни.

Позади послышались шаги и Ниалл медленно обернулся. Мать всего сущего, одетая в полупрозрачную белоснежную накидку, не скрывающую наготу, шла по траве. Прохладные капли росы касались ее ног и приятно холодили кожу. Она остановилась в двух шагах от сына и он глубоко поклонился. Вселенная улыбнулась и глаза ее вспыхнули светом.

— Зачем я здесь? — удивился Ниалл.

— Ты не рад быть дома?

Бог поклонился еще раз и только тогда ответил:

— Я люблю бывать дома, но у всего есть цель, верно?

Вселенная кивнула:

— Каково это, Ушакхал, проявить сострадание?

— Сострадание? — переспросил Ниалл.

— Ты спас девочку Хаоса дважды. Не это ли слабость, которую ты презирал?

Сердце Ниалла забилось чаще, ладони вспотели и он сглотнул ставшую вязкой слюну, отвечая:

— Вы ошиблись, Повелительница, я не проявлял сострадания.

— Зачем же укрыл ее от магии Порядка?

Царица наклонила голову набок и усмехнулась. Сердце Ниалла стучало так громко, что ей стало смешно. Он пытается обмануть ее, но разве можно одурачить Вселенную?

— Я не знаю, матар, тело реагировало быстрее мозга.

Царица покачала головой:

— Ты будешь влюбляться в нее все сильнее, мой мальчик. Я не позволю тебе полюбить. Солнечный Бог уже один раз пострадал от рук смертной, и я больше не согласна смотреть как ты рушишь свой мир ради человека, предаешь семью, вырываешь из груди свое хрупкое сердце.

— Разве ты не любишь людей больше, чем кого — либо? — обиженно вопросил Ниалл.

Вселенная улыбнулась краем губ: