Защитница Солнечного Трона - Олег Крамер

Но как много она обрела!

Меритнейт, жрица Серкет, прибыла в Уасет, сопровождая Нефертити, молодую придворную даму из свиты Владычицы Тэйи, а теперь – будущую царицу Та-Кемет, избранницу фараона. Именно сегодня, не дожидаясь конца семидесяти дней, Аменхотеп объявил, что Нефертити станет его Великой Супругой сразу же, как истечет траур. И в тот же день состоится торжественное открытие святилища Атона, заложенного еще Владыкой Небмаатра. Не сказать, чтобы новость вызвала при дворе удивление – молодой фараон подавал уже немало знаков, что красавица, прибывшая ко двору, не просто наложница. Стоически восприняли известие и Киа, и Верховный Жрец Амона. Мерит наблюдала за их реакцией очень пристально, но оба держались с непроницаемым достоинством.

Рамос старался быть рядом с ней, хоть и соблюдал свои обязанности неукоснительно. Но даже на пиру он улучал возможность то коснуться ее руки ненароком, то шепнуть что-то, то просто одарить теплым взглядом. И Мерит было решительно все равно, замечают ли это другие. Боги даровали ей счастье, самое настоящее, неиллюзорное. Не то, что родилось из детской мечты, а то, что было выковано в испытаниях, не единожды проверено на прочность. Она больше не думала о скульпторе, полюбившем свою мечту о прекрасной женщине. Тутмос остался близким другом, но место в сердце жрицы занимал только один мужчина. Тот, кто видел ее настоящую и принимал без страха. Тот, кто смотрел на нее и желал видеть именно ее. И сердце Мерит пело лишь его имя.

Рамос. Ее прекрасный непобедимый воин. Командир Соколов. Первый, кто научил ее держать оружие, а теперь ставший ее щитом и опорой. Мерит чувствовала его взгляд среди всех, даже брошенный украдкой. И только ему предназначалась ее особенная улыбка.

Что до Тутмоса – старый друг тепло принял ее возвращение и тоже очень о ней беспокоился. Но казалось, будто путешествие и объявленная весть об Аменхотепе и Нефертити изменили в нем что-то безвозвратно. Даже на пиру среди гостей, засыпавших его вопросами, считавших теперь знакомство с ним почетным – ведь он был уже не просто назначенным самим фараоном придворным скульптором, а одним из спасителей будущей царицы, – Тутмос пребывал в странной задумчивости.

Улучив момент, Мерит подошла к Анхафу, прибывшему во дворец в свите Верховного Жреца. Что бы ни случилось за стенами Ипет-Сут, Маи не избавился от своего непокорного подчиненного, а охотно поддержал вести о том, что один из его жрецов помог раскрыть заговор с похищением Нефертити. Как подруга и рассказывала, никто толком не знал, что именно случилось, и история обрастала самыми невероятными слухами, но центральная нить полотна сохранялась: будущую царицу похитили недоброжелатели, инсценировав побег и окружив клеветой. А теперь она вернулась во дворец, к всеобщей радости, и заняла положенное ей место подле фараона.

В глазах молодого жреца светилось благоговейное, почти мистическое восхищение. Теперь он видел в Мерит не просто женщину, а живое воплощение той силы, о которой читал в древних свитках. Проводника воли богов, чья вера способна сокрушать стены между мирами. Девушке даже становилось неловко. Его чувство было глубоким и трепетным, почти пугающе безграничным – не просто духовной связью или симпатией. Скорее чем-то сродни поклонению.

– Не смотри на меня, словно на ожившую гробничную роспись, – с улыбкой проговорила она, и наваждение спало.

Анхаф кивнул, чуть улыбнувшись в ответ, и его лицо приобрело привычное, немного отрешенное выражение.

– Ты выбираешь пугающие сравнения, Мерит. Еще долго никто из нас не сможет спокойно говорить о росписях и гробницах.

– Вот уж правда, – согласилась она.

Не сговариваясь, они посмотрели на Тутмоса. Рядом со скульптором сидел придворный зодчий и что-то весело рассказывал. Пара молодых придворных дам пыталась скрасить им вечер, но они натолкнулись на безучастность Тутмоса. Он даже к угощениям почти не притрагивался, погруженный в какие-то свои мысли.

– Путешествие по границе изменило что-то во всех нас безвозвратно, – тихо проговорил Анхаф и чуть кивнул на скульптора. – Но кое-кого это, похоже, затронуло сильнее. Дадим ему время. Он расскажет, если пожелает.

– Но пока не ищет встречи ни с кем из нас, – с некоторой грустью заметила Мерит.

Тутмос больше не звал ее в свою мастерскую – подолгу запирался там, над чем-то работая. Но и она уже не была настойчива, как прежде. Лишь убедилась, что с ним все хорошо, а он дал ей понять, что рад за нее и прошлое осталось в прошлом, теперь уже окончательно.

– Сложно его осуждать. Все мы предпочли бы забыть, разве нет? Смертный разум не предназначен для столкновения с неведомым настолько… открыто.

– Ты намекаешь, что всех нас ожидает безумие? – подошедший к ним Рамос тихо рассмеялся.

– А разве тебе не снятся кошмары, командир? Кошмары, полные нездешних голосов и смутных образов. – Анхаф посмотрел на него почти сочувственно.

Лицо воина посуровело, но он лишь коротко покачал головой и перевел взгляд на Мерит, чуть поклонился ей.

– Идем. Тебя ожидают фараон и царица.

Чуть коснувшись ее руки в их ставшем уже таким привычным общем жесте – «я здесь, я рядом», – воин провел ее к возвышению, где за отдельными пиршественными столиками расположилась царская семья и высочайшие из их гостей. Почувствовав на себе взгляд Кии, Мерит чуть повела плечами. Взгляд этот был пристальным, тяжелым, но в нем не было ненависти.

Неужели Киа смирилась со своим новым положением? Хотя бы внешне. Почетный титул, радость Хоремхеба, которую больше не требовалось утаивать.

Нефертити сидела подле царицы. Украдкой она подмигнула подруге. Фараон сдержанно кивнул ей – время говорить открыто придет позже.

Первой обратилась к ней сама Владычица Тэйи, окинула оценивающим взглядом. Казалось, что даже советник Пареннефер затаил дыхание. Но за своим плечом Мерит чувствовала молчаливое присутствие Рамоса, его поддержку.

– Я ошибалась в тебе, жрица, – сдержанно сказала Тэйи наконец. – Подобно тому, как Сет в своей сокрушающей мощи разит врагов Ра, твое темное искусство стало достойным оружием против немыслимой угрозы. Я буду наблюдать за тобой.

Вот так. Ни принятия, ни осуждения, и это уже было немало.

А позже Аменхотеп и Нефертити ожидали Мерит на одном из балконов, скрытых занавесями от посторонних взглядов. И лишь здесь фараон позволил себе ненадолго снять маску непроницаемости.

– Благодарю тебя, что вернула ее Та-Кемет. – Он бережно взял Нефертити за руку и добавил: – И мне. Мы говорили о твоем изначальном предсказании.

Подруга кивнула, подтверждая слова будущего супруга.

– Стало быть, ты знала