Академия контролируемой магии - Ольга Арунд
– Кошмар, – вздохнув, я притянула ближе первую папку.
– Удачи вам, лиерра. – Отстраненно улыбнувшись на его пожелание, я углубилась в чтение.
В одну папку сшивались газеты за полгода, и, пролистав первые месяцы, я убедилась, что новости о преступлениях были либо в самом начале, либо в конце вестника. Библиотекарь приходил еще несколько раз, но после второго я перестала его замечать.
Спустя полтора часа и пять папок я первый раз отвлеклась, достав из корзины бутылку, в которой оказалось горячее какао. Конечно, внутри нашлись и два вида сыра, запеченное ароматное мясо, сладкие пироги и даже пирожные с вензелем столичной пекарни, и всего этого не меньше, чем на четырех очень голодных человек; но есть не хотелось.
Я мысленно поблагодарила Арису за заботу – бумажная пыль, казалось, забившая нос и горло, не устояла перед несколькими глотками напитка. От неподвижного сидения затекло все тело, так что я прошлась по залу, потянулась, и вернулась к работе.
Весомым плюсом моего, казалось бы, бесполезного чтения стало четкое понимание того, где находится Ороканская пустошь. И первое, что я сделала, – нарисовала ее примерное расположение. С одной стороны пустошь ограничивали Асиланские горы, являющиеся также и границей с Миерией. С противоположной была примерно такая же история с грядой Уеран. Ассарийское море находилось с третьей стороны, и ороканцы, как называли жителей пустоши ктаранцы, не опасались набегов с тыла уже потому, что спокойное с виду море именно у их берегов пребывало в состоянии вечного шторма. А высота волн могла сравниться лишь с высотой нашей академии. Или императорского дворца.
Ктаранцы считали, что шторм – вина какого-то мудреного артефакта, но доказать эту теорию не удалось, посланные мореплаватели просто не вернулись. И единственный известный Ктарану путь в Ороканскую пустошь находился с северной стороны, но все ущелье покрывал плотный туман и, как и моряки, смельчаки, сунувшиеся туда, не возвращались.
Интересная складывалась ситуация при том, что как-то ороканцы все же попадали в пустошь, да и жители Ктарана уверяли, что за завесой из тумана скрывался целый город. Правда, доказать это никто не смог.
Перевернув лист рисунком вниз, я продолжила чтение, которое с седьмой папки стало гораздо интереснее.
Часто попадались преступления, совершенные одним и тем же способом – жертву ослепляли, лишали слуха, привязывали и оставляли на долгое время, чаще всего случайных прохожих или владельцев лавок. В основном так крали вещи, но попадались и убийства. Однако, пролистав еще несколько месяцев, я поняла, что случаи с убийствами – лишь пародия, чтобы запутать поиски виновных.
Еще одна папка осталась позади, а на первой же странице следующей я увидела громкий заголовок: «Ороканцы оставляют метки!»
Оказалось, что в каждом преступлении, совершенном ороканцами, находили заметную пентаграмму либо над дверью дома, где была совершена кража, либо на одежде жертвы. Тем более что сейчас пентаграммы не использовались, их заменили гораздо более удобными схемами заклинаний. А еще спустя несколько газетных выпусков выяснилось, что это не пентаграмма, а объединенный символ всех четырех стихий.
Так ороканцы создали себе репутацию неуловимых, ведь ни одно помеченное преступление так и не раскрыли.
Я взглянула на часы – до полуночи оставалось полчаса. Отложив папку, я прошлась до одного из трех больших окон и выглянула на улицу. Какой-то запоздавший прохожий торопился домой, спеша встретить праздник с близкими. Жители Оришана привыкли встречать канун нового года с семьей, высыпая на улицы лишь после обмена подарками, превращая всю империю в шумный веселый парад.
В отличие от той же Миерии, где праздник встречали все вместе на улице, но там и снега в глаза не видели, поэтому накрытые прямо посреди улиц столы не рисковали быть заметенными.
– Только не говори, что и здесь у тебя назначено свидание.
Я вздрогнула, услышав первые звуки этого голоса.
Ему-то что понадобилось здесь в такое время?! Я специально выбрала последний день года, чтобы не осталось даже призрачной возможности столкнуться с ректором!
– Добрый вечер, ректор Оллэйстар. – Деваться некуда, и я развернулась к нему с вежливой улыбкой.
Еще бы внутри все оставалось таким же вежливым, а не устраивало бешеные скачки!
– Скорее ночь, – не менее вежливо уточнил он.
Спорить было глупо, правда, молча смотря на него, я вряд ли выглядела умной. Минута, другая…
– А вы не торопитесь домой, ректор Оллэйстар? – Верх наглости, но что я еще могла сказать? Правду?
– А ты?
– Мне срочно понадобились некоторые сведения, а в академической библиотеке их не оказалось.
Я вернулась к своему месту и как бы невзначай закрыла папку, даже не надеясь на то, что Оллэйстар не заметил кричащий заголовок. Лишь на то, что он неправильно все поймет. Не знаю, как именно, но неправильно.
– Хочешь убедить меня, что «Новости Ктарана» стали жизненно необходимы тебе именно за четверть часа до наступления нового года? – Он насмешливо поднял бровь.
– Вы тоже не за праздничным столом.
К чему допрос? Я допускаю, что библиотекарь, увидев Олэйстара, намекнул ему, что один из его студентов сейчас здесь. И вполне объяснимо, что как ректор он заинтересовался, кто предпочел копание в книгах празднику, но, удовлетворив любопытство, можно бы уже оставить меня одну.
«В этом году фейерверк будет невероятным», – совершенно некстати вспомнила я, чувствуя, насколько чаще забилось сердце.
– Я возвращал книгу, – сообщил Оллэйстар и подошел ближе. Вздохнул. – Давай опустим получасовые пререкания, – устало начал он, – где я предлагаю тебе составить мне компанию в праздник, ты обижаешься на непристойное, по твоему мнению, приглашение, но я в конце концов тебя уговариваю, предоставив не меньше пятнадцати достойных аргументов.
– Всего доброго, ректор Оллэйстар, – гордо, как он и предсказывал, отчеканила я.
Хватит и того, что я знала, как выглядит его спальня.
Гадая, как бы мне продолжить работу так, чтобы он не увидел, что именно меня интересует, я собиралась вернуться за стол, но Оллэйстар удержал за руку.
– Ты же понимаешь, что делаешь глупость? Или действительно считаешь, что я воспользуюсь ситуацией?
– Не с вашей репутацией, но я все равно не соглашусь, – вежливо улыбнулась я, но надолго моей вежливости не хватило. Потому что Оллэйстар притянул меня к себе, и мы снова оказались в положении, которое я помнила по первой нашей встрече в лаборатории. – Что вы делаете?
Голос должен был звучать громко и надменно, но какое там, если в голове мелькали недавние особо впечатляющие моменты бала.
– Уверена? – с веселой насмешкой уточнил Оллэйстар.
Рианы, это невозможно! Стоять вот так невозможно. Бояться пошевелиться невозможно. Задерживать дыхание, только чтобы успокоить сердце, тоже невозможно.
И не смотреть
