Не женское дело. Хозяйка мебельной фабрики 3 - Дия Семина
Глава 34. Утро
Савелий не вернулся и поздно ночью, чувствую, что рядом со мной сейчас крутится какой-то призрачный посланник, к сожалению, не могу разобрать, что он мне пытается сказать. Но вдруг ощутила спокойствие, что вот прямо сейчас всё хорошо, всё выстраивается в нужном порядке и когда наступит утро, все реальные опасности отступят от нас насовсем…
Ещё раз выглянула в окно, но тёмная августовская ночь скрыла всё, только в световом круге от фонаря сидит тёмная кошка и караулит какую-нибудь мелкую живность у стены дома напротив. Прям кадр из триллера.
Вздохнула, переоделась и легла спать, когда наши огромные часы на лестнице тихонько проиграли свою обычную мелодию, оповещая о полуночи.
Сава большой мальчик, и теперь у него невидимая свита охранников, не думаю, что кто-то решится на него совершить повторное покушение, так же как и на меня.
Успокоила себя, как могла. Поворочалась, покрутилась в постели и уснула.
— Солнышко, Аннушка, уже утро…
Тихий, дурманящий шёпот и аромат мыла, парфюма осторожно проникли в мои сны, а снилось мне изумрудное море, пляж, и я такая счастливая качаюсь на качели, наслаждаюсь жизнью, и качает меня Савелий, но я его не вижу, потому что он стоит на берегу, а я вылетаю к воде, задеваю ногой бирюзу океана и заставляю брызги лететь в разные стороны. Он вдруг перестал меня качать, а тихо зовёт.
Сон это или явь, кажется, я снова заблудилась, потерялась и вот-вот запаникую, как бабочка, какую дети поймали в банку, а она волю сквозь стекло видит, но вылететь не может.
Картинки сменяют друг друга, как дурман, я вдруг осознала, что сон меня не отпускает.
Паника…
Только страх подступил, сдавил горло, как мои губы ощутили поцелуй мужа в реальности, той самой, куда я больше всего хотела вернуться, но почему-то не могла. Странное, пугающее явление…
— Ох! Ты вернулся? Который час? Боже, ты и в душе был и уже переоделся? Хоть спал? — вопросы посыпались из меня сплошным потоком оттого, что я так ещё и не осознала окончательно, где очнулась и в какой реальности: мы сейчас с ним в бунгало на Мальдивах или здесь в Петербурге, не пойми какой эпохи и какого мира…
— Ты очень глубоко уснула, так нельзя, сейчас паника пройдёт, и ты успокоишься. Я не успел и глаз сомкнуть. Столько всего произошло и происходит. Но одно могу сказать точно, больше нас никто не посмеет тронуть…
— Ты снова кого-то опасного убил? — я уже очухалась и пришла в себя, но так и лежу на подушке, не сажусь. Хочется ещё немного понежиться в кровати и посмотреть на любимого мужа. Его лицо с каждым днём становится всё роднее, но чуть меняется. Так же как менялось моё с момента, как я очнулась, и как, наверное, поменялась Наташа и Таня. В Савелии проявляется та мудрость, какая открывается, если иметь опыт двух душ.
— На этот раз обошлось без убийств. Я помогу князю Разумовскому стать канцлером и стану при нём Тайным советником, вот такой неожиданный расклад у нас получился. Без меня ему не преодолеть слишком уж устоявшиеся традиции. Ещё немного и враги прогресса взялись бы на Наталью, Татьяну, тебя и всех, кто хоть немного пытается делать жизнь лучше.
— Обалдеть… Ты тайный советник?
— Ага, — он так кивнул, словно его назначили кассиром на сбор средств на корпоратив.
— Постой, князь, это тот, который является биологическим отцом Анны?
— Угу, он самый. Сейчас ему предстоит доказать свою силу перед царём, и если всё пройдёт как надо, то мы получим фору.
— Тогда лучше пока не говорить на эту тему, чтобы не отпугнуть удачу, мне кажется, я поняла, о чём и о ком речь. Но необычно, и вообще не ожидала от тебя такого…
Я всё же села на кровати и откинула волосы на спину, Сава улыбнулся, потянулся вперёд и поцеловал моё плечо. Если ещё что-то эдакое сделает, то не сдержимся…
— Какого? Что я рискну пойти напрямую к князю? У нас нет иного выбора. Он чист, в секте не состоял, как и Орлов старший, и его сыновья. И думаю, что теперь у тебя неофициально два отца. Разумовский уже называет тебя в душе не иначе как дочь. Он уже тебя признал. Но, думаю, что официальное признание пока лишнее.
— Я тоже так думаю, это сразу наложит какие-то лишние обязанности, ограничения и вообще, зачем мне это. У него есть жена и сын от неё, не хочу получать от них ненависть. Так что оставим всё как есть и нейтралитет.
— Какое-то время это сработает, но потом у нас родится сын, и оба деда с ума сойдут от любви и обожания. Они начнут наперебой доказывать свои чувства, и Григорий Александрович официально объявит тебя своей дочерью. Говорю, потому что знаю, как оно будет, и чтобы ты не удивлялась…
— Да я уже… У меня сын? Боже мой, я стану матерью, боже, они же такие крошечные, — всё женское во мне вдруг встрепенулось, встряхнулось, очнулось ото сна, материнский инстинкт внизу живота слегка потянул, разогрелся энергией и расслабляющим теплом растёкся по телу. Все мои мысли внезапно сконцентрировались на словах мужа о детях, моих детях. Я, кажется, прямо сейчас ощутила, что есть милые, чудесные души, которые ждут не дождаться того счастливого момента, чтобы воплотиться в наших детях.
Наклоняюсь вперёд, и сама начинаю целовать единственного, самого дорогого моего человека, того, от кого хочу родить детей.
— Ох, Аннушка… Любимая моя, золотая…
Сава не выдержал, сам начал эту тему, и теперь меня не остановить. Да он и не собирается, мы занялись делом, возможно, тем единственным делом, ради которого я просыпаюсь и оживаю каждое утро, мы делаем нашего первенца, того самого сыночка, который потом станет нам опорой и которого мы будем обожать, и мы, и дедушки. Приятно, трепетно, и целомудренно, самая странная утренняя любовь. И такая нежность в нас сейчас сконцентрировалась, что я закрыла глаза и снова тихо застонала от блаженства, как цветок раскрылась, позволяя мужу оставить во мне самое драгоценное, что он может дать, нашего малыша…
Глава 35. Трепетное замешательство
Виолетта на меня теперь поглядывает с таким видом, будто догадывается, чем мы занимались утром, да тут и догадываться не нужно, я сейчас в таком расслабленном дурмане пребываю, что только слепой не заметил бы романтической ауры вокруг моей,
