Не женское дело. Хозяйка мебельной фабрики 3 - Дия Семина
Всё потому, что новый канцлер и Савелий тонко, старательно и без лишнего пафоса убирают приверженцев и сподвижников секты из многих властных структурах. Удивительно, как эта зараза глубоко проникла, как плесень, но больше у них нет ни прав, ни влияния.
Виолетта с Модестом живут душа в душу, творческие натуры дополняют друг друга и создают красоту вокруг себя. Через год у Виолетты родилась чудесная дочка Алёнушка. Светленькая, голубоглазая и очень спокойная. Не ребёнок, а подарок родителям.
Виолетта попросила крёстной стать меня, и я с великой радостью согласилась.
Дети это не просто радость, это сила рода, какая нас же и поддерживает.
Следующей осенью в нашей многочисленной семье родился ещё один малыш, самый долгожданный, мы все его ждали с таким нетерпением и волнением, наверное, больше, чем своих детей.
И наконец, от самый знаменательный момент настал, когда Иван Петрович, рыдая от счастья, вышел к нам с радостной вестью:
— СЫН! У меня сын! Шелестов! Мой сын! Ия мне подарила сына!!! Петеньку!
Вот тогда я действительно выдохнула с облегчением, потому что этого малыша наш отец ждал почти двадцать пять лет и, наконец, дождался. Пётр Иванович Шелестов, отпустил мне грех Марьи, и чувство вины перед отцом, что я была его единственная, но не родная дочь.
— Думал, не доживу… Помнишь, доченька, как ты меня уговаривала, вот я тогда уверовал…
Как же не помнить тот панический день пощёчины от Марьи и её гадкие слова, я всё помню и думаю, что она тоже сейчас тысячу раз пожалела о своих опрометчивых шагах, как и Лидия, которой ещё долго проходить лечение, она, к сожалению, полностью утратила связь с реальностью, и доживать свой безрадостный век будит в тиши какого-нибудь специального приюта. Каждый сам кузнец своего счастья и несчастья тоже.
Теперь в наших семействах всё встало на свои места. А жизнь вошла в простое, понятное и очень приятное русло повседневности. Только теперь я окончательно осознала, что этот мир абсолютно мой, мне хорошо здесь и я совершенно не тоскую по прошлой жизни и её кажущимся прелестям, нисколько.
