Не женское дело. Хозяйка мебельной фабрики 3 - Дия Семина
Долгое вступление поразило князя, но ещё больше поразил быстрый переход от повествования к просьбе.
— Вы хотите что-то в плату за свои услуги?
— Первое, я хочу, чтобы вы сейчас выслушали крамольные мысли, и не приказали нашим доблестным следователям посадить меня в следственный изолятор. Второе я назову после того, как скажу первое.
Князь хмыкнул, негоже так разговаривать с ним, но Савелий имеет право, пришлось поднять правую руку и произнести: «Клянусь, только выслушаю, и говорившему не стану чинить возмездие, чтобы ни услышал из его уст!»
Савелий улыбнулся, сел чуть удобнее и продолжил:
— Вам нужно стать канцлером!
— Кхм…
— Да, эту должность всеми правдами и неправдами выбивает для себя ваш дядя, и ему охотно помогают сообщники, его почтенный возраст не позволяет рассчитывать на долгий срок правления, но им хватит и трёх лет, чтобы окончательно утвердиться во власти, и тогда нашему государству наступит конец. Мы безнадёжно отстанем, и лет через пятьдесят начнутся затяжные войны, революции, бунты. Всё, чего так боялся основатель секты, всё равно случится. Ведь дело не в прогрессе, не он виновник неурядиц другого мира. А дело именно в косности и нежелании меняться, развиваться. Мир, откуда прибыл Митя-Феликс, затянул с реформами, и получил множественные трагедии. Я лишь призываю к нормальному, равномерному развитию, шаг за шагом улучшая жизнь простых граждан. Речь не о свободах и вседозволенности, а о бытовых, жизненных вещах. И вы сможете обеспечить именно такое развитие на этой значимой должности.
Князь задумался, не предполагал, что крамола зайдёт так высоко, и затронет такие понятия, о которых именно сейчас и вовсе не думалось.
Разговор вдруг стал более чем доверительным. Григорий именно так всегда мечтал говорить со своим сыном, но тот оказался ещё большим ретроградом, чем двоюродный дед. И сейчас перед ним сидит, по сути, зять, пусть непризнанный, но и не чужой человек.
— У меня почти нет шансов. Эти бумаги легко назвать поклёпом… Обвинения в покровительстве от цыганского барона Ярослав отвергнет мгновенно, и его поддержат, а нас обвинят во лжи. Это даже следователи понимают, потому принесли вечером бумаги, чтобы утром подать рапорт, более безопасный для всех, если я так распоряжусь.
— У нас есть одна улика, неопровержимая и жестокая…
— Какая?
— В доме Румянова при обыске найден железный ящик с немецким кодовым замком, который, если открывать неверно или попытаться взломать ломом, то порох взорвёт всё содержимое, вместе с помещением, где этот сейф хранится. Цыган никогда не назовёт заветные цифры, но мне они и не нужны. Я знаю, как открыть сейф, и там есть письма с приказами, написанные собственноручно вашим дядей. Внизу его рукой выведено: «После прочтения — сжечь!», но Василь не идиот, он сохранил улики для шантажа и рассчитывает на них. Его поверенный уже сегодня навестил князя Ярослава и намекнул на письма: завтра Румянова либо убьют, либо отпустят. А сейф прикажут сжечь в безопасном месте. Последний приказ самый громкий и подлый: убить Анну, как незаконного бастарда, как женщину, укравшую вашу родовую одарённость и вообще, как вашу дочь, чтобы лишить вас последней родовой поддержки. Этого обвинения будет достаточно, чтобы заставить Ярослава Александровича подать в отставку и уйти со всех должностей. А потом уже сам царь решит, как с ним быть.
Пальцы князя заледенели, сердце начало выдавать неровную дробь, а в горле пересохло. Савелий без слов понял, что пора «тестю» накапать немного согревающих капель, встал, открыл небольшой бар в бюро и налил в маленькую рюмку янтарного напитка.
— Вот держите, вам нужно немного прийти в себя. Я всё понимаю, но он вас не пощадит, как только встанет на этот пост. Вашего сына нужно срочно убирать из-под влияния деда, пока не слишком поздно.
Князь выпил «лекарство», и оно жаром растеклось по венам, согревая и приводя в чувство, после оцепенения, вызванного «крамолой» Савелия.
— Но какая роль вам уготована?
— Я человек без амбиций, у меня есть обожаемая жена и обязательства перед семьёй, и мы богаты. А станем ещё богаче и без протекций, у Анны потрясающий талант к коммерции. Но увы, я должен нести службу, помогая вам. Прошу о должности тайного советника юстиции при вас, помогать стану, всем, чем смогу.
— А можете вы многое, насколько я успел убедиться.
Савелий лишь обречённо кивнул, и тем вызвал ещё большую симпатию.
— Дело понятное, вполне чётко сформулировано, на этой неделе начинаются слушания по предварительным голосованиям и в том числе кандидатур на пост канцлера.
— Вам нет соперников…
— Видимо, у меня, как и у вас, нет иного пути, как начать служить отечеству в полную силу, хорошо, сейчас распоряжусь подать карету, едем в канцелярию и вскроем это проклятый цыганский сейф, остальное отдадим на усмотрение Тайной канцелярии и полиции. Тайное общество ретроградов не успеет опомниться и предпринять необходимые шаги. К счастью, у меня завтра небольшой доклад самому царю и действующему канцлеру. Мы с Орловым сделаем этот доклад разгромным. Уж идти, так напролом. И…
Князь вдруг замер и пристально посмотрел в глаза Савелию, потом продолжил:
— Я всегда мечтал о таком сыне, как ты. Сильный, уверенный, умный, прозорливый и решительный…
Савелий лишь покачал головой.
— Я был тюфяком, таким меня сделала ваша дочь…
На глазах растроганного отца блеснула излишняя влага. Князю пришлось быстрее собирать бумаги и звонить в колокольчик, вызывая очередной приступ паники у Тимофея.
— Карету срочно, едем
