Змеиного царевича невеста - Марианна Красовская
— Это так романтично!
— Угу. Тебе помочь?
— Да, — девушка бросила на пол ворох юбок. — Считай. Должно быть пять серых, три черных и шесть голубых. Все по сорок… нет, теперь по шестьдесят серебрянников. Извини, инфляция. Такая внезапная!
— Ладно, — кивнула я. — Бывает. Хотя вчера я брала у тебя юбку по двадцать пять.
— Оставь мне по одной штуке каждой модели, и я выставлю по сто.
— Ставь двести, не прогадаешь. Если что, к вечеру сделаешь скидку.
— Тоже верно.
Пакеты росли на глазах, я с тоской прикидывала, как все это буду тащить до гостиницы. Ну Ядик, ну удружил! Мог бы и со мной пойти, хоть бы и в простыне. Вон, другим ведь не зазорно.
В дверь магазина вдруг заколотили, а потом знакомый голос воззвал к нашей совести:
— Это Зубослав! Алена, открой!
Продавщица впустила Полозова, выглядевшего вполне даже прилично: в моих джинсах и тех самых царских сапогах. Ну да, если джинсы на него с трудом, но влезли (все же он тощий ужасно), то туфли явно были бы малы. А сапоги ничего, по размеру.
— Снимай сейчас же раритет! — зашипела я. — Вон, в розовом пакете ботинки. И в желтом. И в красном. Если ты музейный экспонат угробишь, потомки не простят!
Выходили мы, нагруженные пакетами как верблюды, через задний ход. Иначе нас бы те, в простынях, просто разорвали.
— Ты как тут? — догадалась спросить я.
— Побежал к тебе на помощь. Так и думал, что одна ты не справишься.
— Хорошо еще, тут всего три вида юбок да два фасона штанов, — кивнула я. — Не самый популярный магазин.
— Ну да. Ничего, через пару дней привезут одежду от берегинь и гномов, да портнихи нашьют. Все наладится. Но сейчас это все в гостинице разойдется, как горячие пирожки.
— Забавно получилось, — пробормотала я.
— Обхохочешься. Лель, ты лучшая в мире.
— Да и ты тоже ничего, Слав.
Он вдруг остановился, бросил пакеты на замлю, поймал ладонями мое лицо и поцеловал в губы. Мягко, нежно, сладко.
— Я тебя люблю, — повторил так же уверенно, как ночью. И на этот раз я не испугалась его слов.
Глава 32
Любовь
Алена
Мы ворвались в гостиницу с богатой добычей. Нас ждали. Гера и Ядик распотрошили пакеты прямо в трапезной. Редкие посетители и подавальщица, которая приспособила вместо юбки расшитое цветами покрывало, наблюдали за ними с нескрываемой завистью.
— А зачем вам столько одежды, господа? — робко спросил кто-то.
— Абсолютно незачем, — ответил Гера. — Лишнее вернем в магазин.
— Юбки и штаны я брала по шестьдесят серебрянников, — уведомила я Горина. — А обувь вся по двести. С тебя двести шестьдесят.
— Я куплю юбку за сто, — быстро сказала подавальщица. — Не нужно в магазин возвращать.
— Но она стоит шестьдесят, — захлопала я ресницами, не желая, чтобы потом меня окрестили спекулянткой.
— Это за доставку. Мне не пришлось босиком по улице идти и стоять в очереди. И туфли возьму. За триста.
Я кивнула Гере, шепнув:
— Веди записи хотя бы.
Села за стол, догадываясь, что с завтраком сегодня будут проблемы. Однако подавальщица управилась быстро, и уже через полчаса перед нами на столе стояла крынка молока и тарелка с пирогами. Вчерашними, но это лучше, чем ничего.
В Зубослава влезло всего три пирожка, чему он был безмерно удивлен и, кажется, даже разочарован.
— Я сыт, — сообщил он.
— Я тоже. Может, пойдем в номер? Эти торгаши и без нас разберутся.
— Отличная мысль.
Мы поднялись по лестнице в свою спальню. Я умылась и почистила зубы — утром не успела. Славка успешно освоил непривычную сантехнику, с досадой отметив, что нагам достаточно одного посещения уборной в день. А человекам, очевидно, требуется больше времени на справление естественных надобностей.
— Чем займемся теперь?
Он стоял посреди комнаты в явной растерянности, не зная, куда деть руки и ноги. А я прекрасно знала, чего хочу от него.
— Раздевайся, — скомандовала с улыбкой.
— Лель, ты уверена? Может быть, стоит подождать? Белый день на дворе…
— Ой, да не волнуйся, — я поднялась на носочки и прижалась губами к его губам. — Кому до нас сейчас есть дело?
На какое-то время Славка застыл, словно не верил, что происходящее с ним — на самом деле, а потом вдруг издал победный клич раненого в зад команча и подхватил меня на руки.
— Эй, куда? — заорала я. — Я не это имела в виду! М-м-м…
Да, заткнуть девушку поцелуем — это древнейший и безотказный прием. На меня он подействовал прекрасно.
Сладко. Горячо. Глубоко и искренне. Я уже знала, что все, что начинал Зубослав, он делает с полной отдачей, будь то воровство сапог, бег на двух ногах или поцелуи. Через мгновение я уже лежала на прохладных льняных простынях, а он — сверху. И целовал, целовал, справедливо полагая, что нельзя меня отпускать — сбегу.
Но куда там, я сама стягивала рубашку с его плеч, впивалась ногтями в спину, выгибалась, позволяя сдернуть юбку и белье. Обнажались мы гораздо быстрее, чем одевались утром. Магия какая-то — раз, и мы уже сплетаемся руками и ногами голые на постели.
— Леля, я очень тебя хочу, — шепчет Зуб, наконец позволяя мне вздохнуть.
— Рада за тебя, — пыхчу я недовольно. Вот болтун! Чего он ждет, моего разрешения? Я не такая, я сейчас начну говорить гадости и по-дурацки шутить просто от мучительного волнения. Я ведь тоже очень хочу, но сказать вслух это не умею.
Несколько мгновений Зубослав вглядывается в мое красное от смущения лицо своими невозможными змеиными глазищами с вертикальным зрачком, а потом прижимает меня ладонями к простыням. Чего он там увидел, что его так повело? Надеюсь, он не собирается вернуться в свою половинчатую ипостась, вот был бы номер!
Он же молча смотрел на меня, голую и доступную, тревожа еще больше. Ар-р-р! Я сейчас его укушу! Или пну в причинное место! Он меня пугает!
Не успела. С тихим вздохом Зуб прижался губами к моей ключице. Я вздрогнула. Цепочка поцелуев потекла вниз по моему телу. Грудь, бока, живот… косточка на бедре…
— Ты что творишь? — выдохнула, вся дрожа.
— Любуюсь.
Горячий влажный язык прошёлся по низу живота, я взвизгнула — щекотно же! И, пожалуй, жарко. Слишком жарко. Я к такому не привыкла. Снова захотелось сбежать. А он медленно и уверенно раздвинул мои колени, разглядывая… везде. И попытался поцеловать это самое везде.
— Не смей! — закричала я.
— Почему?
— Просто… не нужно.
Что ему сказать? Что
