Змеиного царевича невеста - Марианна Красовская
— Жарко, — заявила она, хитро прищурившись. — Слав, а я красивая?
— Невероятно красивая.
— Ух ты! — и перевернулась на живот, являя мне свои пленительные изгибы.
Не удержался, осторожно поцеловал в плечико, потом ниже. К моему удивлению, Алена поежилась и прогнулась в пояснице, потребовав:
— Ещё.
Я охотно внял, спускаясь поцелуями по тонкой спине. Она вздыхала, дрожала и всхлипывала. Я чувствовал себя всемогущим и невероятно счастливым. Целовал, нюхал, покусывал. Смело подцепил пальцем завязки ее розовых трусиков и распустил их. Алена не возражала.
Я знал, что не зайду слишком далеко. Будь она трезвой, я бы уже получил пару пощёчин — и было за что. Я давал слово, что не возьму ее до тех пор, пока не заполучил ноги, и слово сдержу. В конце концов я мужчина, наследник Полозов. Но разглядывать и осторожно ласкать собственную жену имею полное право!
Потрясающая! Тоненькая, гибкая, с белой нежной кожей, похожая на фарфоровую статуэтку. Кудряшки на лобке розовые, это меня особенно впечатлило. Я хочу ее до умопомрачения, никогда и ни одну женщину так не хотел, но я смогу удержать себя в руках. А вот ее, облизывающую пухлые губы и призывно раздвигающую колени, контролировать не смогу. Как хорошо, что у меня все скрыто чешуей!
— Поцелуй меня, Слав, — шепчет розовласая бестия, и я охотно подчиняюсь. Целую отчаянно, жадно, передавая всю бездну своих желаний.
А она вдруг обвила меня руками и ногами и ответила, да так горячо, что меня затрясло.
30−2
Алена
Концерт был фееричен, но то, что случилось позже за кулисами потрясло меня до глубины души. Жалкий вид Геры, странный взгляд русалки, смешки остальных… хвосты эти… короче, я перебрала от волнения. Что делать, не знаю. Истинная пара — это хорошо и прекрасно, но даже я понимаю, что великолепная Маргарита никогда не обратит внимание на довольно скромного и ничем не выдающегося Геру. Кто она и кто он? Звездная русалка и обычный чёрный змей из бедного рода. Невозможно!
Кстати, ядовитая шипучка была ужасно вкусная, зря Гера разбил ту бутылку.
Короче, я явно хлебнула лишнего, но пьяной не была. Мне просто настолько не хотелось обсуждать с Герой происшедшее, что я старательно изображала нетрезвость, шаталась, икала и хихикала невпопад. Парень же был в совершенном ауте. Привёл меня в гостиницу, сунул в номер к Зубу и смылся.
А я посмотрела на своего змея красивого и даже где-то умного и порадовалась, что у нас с ним нет непреодолимых разногласий. Мы смогли найти общий язык и даже женаты. А хвост, ну что — хвост? Это экзотично, между прочим!
А как вкусно он пах! Никакого пота, никаких резких противных одеколонов! Я химические запахи с трудом выносила, сама духами не пользовалась никогда и даже стиральный порошок выбирала без отдушки. И терпеть не могла всякие там гели для душа, разве что на ягодные и цитрусовые запахи соглашалась. Теперь-то понятно, почему. Но у Зуба был свой запах. Я не парфюмер и не скажу, что пахло от него бразильской ванилью там или лимонным табаком, или древесной росой, нет, он просто был вкусный.
А ещё у него были нежные руки и совершенно потрясающий раздвоенный язык. Я все же перепила, иначе с чего бы мне так жаждать его поцелуев? Алкоголь снес напрочь все мои принципы. Я отчаянно его хотела. Он все делал идеально: гладил, целовал, покусывал, его язык и зубы будоражили и тревожили. А когда он прикусил кожу на бедре чуть ниже ягодиц, я и вовсе застонала в голос. Хочу, хочу большего!
— Поцелуй меня!
Рваный вздох и вздрогнувшие руки окончательно свели меня с ума. Он не спорил, прильнул к моим губам так горячо и нетерпеливо, с жадностью поглощая мое дыхание, а я отвечала — как умела. Царапала плечи и шею, зарывалась пальцами в гладкие чёрные волосы, терлась об него, как кошка и требовала:
— Ещё, ещё!
Черт возьми, сейчас мне было совершенно плевать на его хвост! Тем более, он мне говорил, что с мужской комплектацией у него в полном порядке.
— Я тебя люблю, — совершенно неожиданно прошептал Зуб, приникая к моей груди.
Я застыла. Только этого мне и не хватало! Мы же друзья! Я не хочу никакой любви, меня все устраивает! И отвлекая его, я скользила ладонями вниз по его животу, раздраженно зашипев, когда нащупала гладкую жёсткую чешую. Ну как там она отодвигается? Или открывается? Или лопается? Ну где?
— Тише, ягодка моя, не спеши, все будет, — обещал мне Зубослав, прижимая к постели. — Все будет хорошо…
Его пальцы провели по низу моего живота, а потом нырнули ниже. И мне действительно стало очень хорошо.
— Я все делаю правильно?
— Да-а-а… вот так… ниже… нежнее… быстрее…
Он сначала слушался, а потом мне стало не до указаний. Я просто плыла по течению и разбивалась брызгами о скалы.
— А ты?
— Не сегодня, Лель. Ты не совсем в разуме. Я не хочу быть проклятым наутро.
— Мне очень хорошо, Слав…
— Я вижу, ягодка. Мне тоже хорошо.
— Тебе — вряд ли!
— Мне нравится делать тебе хорошо.
Я верила. У него был совершенно сияющий вид. Зуб был страшно доволен собой.
А вот мне было ужасно стыдно. Нет, не того, что я с такой радостью отдавалась его рукам и губам, отнюдь. А того, что когда я выползла из ванной комнаты, он уже спал, и я не успела ему сказать. Честно, я хотела! Но сначала долго смотрела на себя в зеркало и репетировала.
— Я тоже тебя люблю, Зубослав. Нет, не так. Ты мне очень дорог. Нет, глупо. Я с тобой счастлива, Слав, и мне плевать на твой хвост. Хочу быть твоей женой по-настоящему! Да, так лучше всего.
А он спал и улыбался во сне. Что ж, значит, не сегодня. Ну ладно.
Я все равно люблю тебя, невыносимый ты змей. Люблю твои дурацкие шутки. Люблю, что ты позволяешь мне быть собой и не пытаешься меня воспитывать. Люблю, когда ты волнуешься за меня. Защищаешь, оберегаешь, заботишься. Даже когда ворчишь и язвишь, люблю. Ты самый лучший мужчина в мире. И мы с тобой — истинная пара.
Для того, чтобы понять себя, мне потребовалось выпить три бокала ядовитой шипучки и узреть несчастье другой пары. Я не хочу, чтобы на лице Зубослава когда-то отразилось то же отчаяние, что у Геры. Я не хочу,
