Развод с драконом. Платье для его новой невесты - Лилия Тимолаева
За дверью ждали стражники.
Не те, что вчера стояли в коридорах с равнодушными лицами, а люди Рейнара в чёрных мундирах с серебряной вязью на воротниках. Они расступились молча. Гарден стоял рядом, держа церемониальный журнал. После пожара он выглядел старше, строже и недовольнее обычного, но к Элире обратился без прежней сухости.
— Мастер Арн, зал готов. Леди Селеста ожидает в комнате невесты.
— Она знает о рукаве?
— Ей передали, что платье не будет изменено.
— Я спросила не это.
Гарден задержал на ней взгляд.
— Знает.
— И согласилась надеть?
— Сказала, что чистой женщине нечего бояться.
Тессия тихо произнесла:
— Вот бы хоть раз кто-нибудь в этом дворце сказал что-нибудь не такое идеально удобное.
Элира не ответила.
Селеста соглашалась. Значит, либо считала, что сможет выдержать обряд, либо у неё ещё оставалась надежда повернуть знак против Элиры. Третьей возможности Элира пока не видела, но именно это тревожило сильнее всего. Когда противник казался понятным, чаще всего это означало, что ты видишь только тот слой ткани, который тебе разрешили увидеть.
Они пошли по коридору.
Дворец Вейров в день свадьбы был красив так, что от этой красоты становилось холодно. Белые ленты спускались от сводов к колоннам, серебряные чаши с родовым огнём стояли у каждой арки, на чёрном камне пола были выложены тонкие линии клятвенного круга. Слуги двигались бесшумно, гости шептались за полуоткрытыми дверями боковых галерей, и в каждом взгляде, который падал на Элиру, смешивалось любопытство, тревога и ожидание чужой катастрофы.
Вчера она была бывшей женой у пепелища.
Сегодня — мастерицей, несущей свадебное платье для женщины, которая могла погубить род её бывшего мужа.
Ни гостья. Ни жена. Ни часть семьи.
И всё же от её рук сейчас зависело больше, чем от украшенных гербами советников, ожидавших в зале.
У комнаты невесты стояли две стражницы Вейров и старший советник. При виде Элиры он поджал губы.
— Мастер Арн, Совет будет наблюдать за облачением.
— Нет.
Слово прозвучало спокойно, но остановило всех.
Советник выпрямился.
— Вы забываетесь.
— Я помню порядок. При облачении невесты присутствуют мастерицы, одна представительница дома и хранительница журнала. Совет ждёт в зале, если не хочет, чтобы потом каждая складка платья стала поводом для спора о приличиях.
— Вы слишком часто прикрываетесь правилами.
— Потому что без правил в этом доме слишком много людей любят прикрываться властью.
Ольда кашлянула, будто прятала смешок.
Советник посмотрел на неё, потом на стражниц, потом на дверь. Спорить дальше означало признать, что ему хочется войти в комнату невесты не ради порядка, а ради контроля.
Он отступил.
— Совет ждёт объяснений после обряда.
— После обряда объяснения понадобятся не только от меня.
Элира вошла первой.
Селеста стояла у зеркала в простой белой сорочке с распущенными волосами. Свет падал на неё сверху и делал почти прозрачной: тонкие плечи, бледное лицо, спокойные руки, сложенные у пояса. Ни броши, ни зелёной ленты рядом, ни той светловолосой дамы, чьё присутствие уже стало бы слишком заметным. Только сама Селеста — мягкая, достойная, почти жертвенная.
И слишком спокойная.
Она посмотрела на покрывало, под которым лежало платье.
— Вы всё-таки довели работу до конца.
— Да.
— Несмотря на мой совет.
— Именно после него.
Селеста едва заметно улыбнулась.
— Упрямство иногда выглядит как сила, пока не приходит расплата.
Элира подошла к подставке.
— Поднимите руки.
Селеста послушалась.
Облачение началось в полной тишине. Мирта держала внутренний край, Тессия следила за подолом, Ольда проверяла, чтобы ни один временный стежок не сместился. Элира застёгивала платье сама. Каждая маленькая петля ложилась на своё место, каждая складка становилась частью общего рисунка.
На Селесте платье оказалось ещё прекраснее, чем на подставке.
Именно это было самым страшным.
Белая ткань подчёркивала её хрупкость, высокий ворот делал лицо благороднее, рукава вытягивали линию рук, подол ложился вокруг неё мягким светлым кругом. Даже чёрные перья у правого запястья не портили наряд. Они выглядели как загадочная, почти дерзкая часть замысла, как тень, которую невеста несёт сознательно и потому не боится.
Если бы Элира не знала, что скрыто под красотой, она могла бы поверить.
И именно на это Селеста рассчитывала.
Мирта тихо выдохнула, когда застёжка у горла легла на место.
Селеста посмотрела на себя в зеркало. В её глазах на миг появилось настоящее удовольствие. Не злорадство, не игра, а чистое женское восхищение платьем, которое делало её почти невозможной.
— Вы шьёте лучше, чем вас ненавидят, — сказала она.
Тессия не выдержала:
— А вы говорите хуже, чем изображаете невинность.
— Тессия, — тихо сказала Элира.
Та замолчала, но лицо у неё осталось очень выразительным.
Селеста не обиделась. Она повернулась перед зеркалом, позволяя подолу раскрыться полным кругом.
— Если сегодня зал ахнет, мастер Арн, не принимайте это на свой счёт. Люди всегда ахают перед тем, что не успели распознать.
Элира поправила правый рукав так, чтобы чёрные перья были видны полностью.
— Поэтому я и не скрываю узор.
Селеста посмотрела на её руки.
— Вы всё ещё можете сделать один стежок иначе.
— Нет.
— Даже сейчас?
— Особенно сейчас.
Голубые глаза поднялись к её лицу.
— Тогда идёмте на свадьбу предателя.
Фраза была тихой, сказанной почти беззвучно, но Элира услышала каждую букву.
Предателя.
Кого Селеста называла так? Рейнара, который предал жену? Совет, который предал дом? Или кого-то из прошлого, чьё имя ещё не прозвучало? В её голосе не было обычной насмешки. На миг сквозь безупречную мягкость проступило что-то давнее, личное, обожжённое не вчерашним пожаром, а куда более старой ненавистью.
Элира не успела спросить.
За дверью ударил первый большой колокол.
Обряд начинался.
Главный зал Вейров изменился с ночи почти до неузнаваемости. Вчера здесь был бал, сияющая ловушка, в которой чёрные перья впервые проступили перед родом. Сегодня всё стало строже. Музыка звучала ниже, белые ленты сменили на серебряно-чёрные, вдоль стен стояли чаши с ровным родовым огнём. В центре зала был выложен клятвенный круг: тонкие линии на камне, сходящиеся у высокого постамента, где стоял родовой кубок Вейров.
Совет занял места слева. Род Вейр — справа. Гости стояли в дальних галереях, уже не пытаясь притворяться равнодушными.
Элира встала среди мастериц у боковой арки.
Это было правильное место. Не рядом с Рейнаром. Не среди бывших родственников. Не в тени Селесты. Мастерицы стояли
