Развод с драконом. Платье для его новой невесты - Лилия Тимолаева
Почти.
Рейнар смотрел на платье.
— Что будет завтра?
Элира провела ладонью над белым подолом, не касаясь ткани.
— Если Селеста произнесёт чистую клятву, платье останется белым.
— А если нет?
Она подняла глаза.
— Тогда молчать уже не сможет никто. Ни она. Ни Совет. Ни вы.
Глава 10. Свадьба предателя
Глава 10. Свадьба предателя
Утро пришло не светом, а звоном.
Сначала в дальних коридорах дворца ударили малые колокола — не празднично, а строго, будто напоминая каждому камню, что сегодня дом Вейр должен был принять новую герцогиню. Потом откликнулись створки окон, распахнутые слугами в главном крыле. По мрамору заспешили шаги, где-то потянули тяжёлые цепи церемониальных светильников, и по воздуху прошёл запах прогретого камня, белого воска и ткани, которую слишком долго держали под напряжением.
Элира сидела у рабочего стола в мастерской клятв и смотрела на платье.
Оно было готово.
Не завершено до конца — нет. Последний ответ должен был дать родовой огонь, не она. Но всё, что зависело от её рук, было сделано. Белая ткань лежала на подставке мягкими, почти живыми складками. Высокий ворот сохранял чистую линию, подол держал круг клятвы, двойные рукава скрывали сеть свидетельских нитей, а у правого запястья чёрные перья, обведённые белым, больше не выглядели случайным пятном. Они стали частью узора. Той частью, которую нельзя было не заметить и нельзя было объяснить небрежностью мастерицы.
Мирта стояла у окна и аккуратно заворачивала серебряный челнок в чистое полотно. Тессия, устроившись на низкой скамье, чинила обожжённый край выкройки Линары, хотя глаза у неё слипались от бессонной ночи. Архивариус спал прямо за пюпитром, положив щёку на раскрытый журнал, но пальцы всё ещё держали перо, словно он боялся пропустить хоть один стежок даже во сне.
Рейнар ушёл незадолго до рассвета.
Не простившись.
Он просто приказал усилить охрану у мастерской, велел Гардену никого не впускать без согласия Элиры и задержался у двери на несколько секунд дольше, чем требовала необходимость. Элира видела это краем глаза, но не подняла головы. После его признания о Совете между ними повисло слишком много невысказанного. И она не собиралась первой облегчать ему эту тяжесть.
Теперь, в утреннем свете, признание казалось ещё резче.
Развод был не только его решением.
Совет давил.
Он хотел оставить ей хотя бы остатки.
Элира провела пальцем по краю стола, где за ночь осталась тонкая белая пыль от ткани. Хотел. Решил. Позволил. Молчал. Все эти слова не отменяли друг друга. Вина не становилась меньше оттого, что рядом с ней находился чужой расчёт. Совет мог давить сколько угодно, но именно Рейнар стоял в зале и говорил с ней так, будто она уже стала частью прошлого, которую надо убрать с дороги.
— Госпожа, — тихо сказала Мирта.
Элира подняла глаза.
— Что?
— За дверью пришли мастерицы.
Тессия сразу выпрямилась.
— Какие ещё мастерицы?
Мирта неловко поправила край передника.
— Из дворцовых. Гарден говорит, по церемониальному порядку обрядовое платье нельзя нести в зал одной парой рук. Должны идти не меньше трёх мастериц: главная, свидетельница шва и хранительница подола.
Тессия фыркнула.
— Хранительница подола. Звучит так, будто человеку дали важный титул, чтобы он не обижался, что несёт край юбки.
Элира посмотрела на платье.
Вчера она бы заподозрила в этом ловушку. Сегодня тоже заподозрила. Но не всякий порядок был ловушкой только потому, что исходил из дворца. В старых книгах Лиарны действительно упоминались свидетельницы шва. Обрядовые платья древних домов не появлялись в зале в руках слуг. Их приносили те, кто мог подтвердить: ткань не заменили, швы не распороли, узор не исказили по дороге.
— Впустите, — сказала она. — Но платье они не касаются, пока я не назову их по порядку.
Мирта кивнула и открыла дверь.
В мастерскую вошли три женщины. Все в серых платьях дворцовой швейной службы, без украшений, с закрытыми волосами и гладкими полотняными манжетами. Старшая была сухой, почти бесцветной, с маленькими умными глазами. Две другие моложе, обе держались осторожно, не глядя на Рейнаровы печати у дверей и слишком внимательно — на платье.
Старшая поклонилась Элире первой.
Не герцогу, не Гардена, которого не было в комнате. Ей.
— Мастер Арн. Меня зовут Ольда. Я служила в платьевой комнате дома Вейр ещё при матери его светлости. Нам велено сопровождать обрядовый наряд в зал.
Элира встала.
После бессонной ночи тело казалось тяжёлым, но стоило ей положить руку на стол рядом с платьем, усталость отступила. Не исчезла — просто встала за спиной, как ещё одна свидетельница.
— Кто велел?
— Герцог.
— А кто выбрал вас?
Ольда не обиделась. Наоборот, в её глазах мелькнуло одобрение.
— Я сама пришла к Гардену и сказала, что если свадебное платье сегодня понесут девочки из цветочной службы, дом Вейр может сразу вынести родовой кубок на рынок и просить прохожих подержать.
Тессия тихо хмыкнула.
Элира впервые за утро почти улыбнулась.
— Хорошо. Подойдите.
Ольда подошла к столу, остановилась ровно за шаг до ткани и протянула руки ладонями вверх.
— Разрешите свидетельствовать шов.
— Сначала смотрите. Не касайтесь.
Старшая мастерица склонилась над платьем. В комнате стало тихо. Даже Тессия перестала шуршать выкройкой.
Ольда смотрела долго. Не на красоту, не на общий силуэт, а туда, куда смотрит человек, понимающий ремесло: на натяжение у ворота, на внутренний подгиб рукава, на линию подола, на незаметный возврат нити у сердца. Когда её взгляд дошёл до чёрных перьев, лицо не изменилось, только подбородок стал жёстче.
— Это не ошибка, — сказала она.
— Нет.
— И не украшение.
— Нет.
Ольда выпрямилась.
— Тогда я свидетельствую: платье готово к обряду и не скрывает знака, который само приняло.
Две молодые мастерицы переглянулись, но промолчали.
Элира кивнула.
— Мирта, ты — свидетельница шва. Тессия — хранительница подола. Ольда пойдёт с нами как дворцовая мастерица Вейров.
Тессия подняла брови.
— Я всё-таки получила титул?
— Временно. Не позорь должность.
— Поздно. Я уже собиралась гордиться.
Мирта улыбнулась краешком губ, но тут же снова стала серьёзной. В её руках оказался край покрывала, которым следовало накрыть платье до переноса. Она двигалась осторожно, теперь уже не как служанка, которой случайно доверили важную вещь, а как помощница мастерицы, знающая цену каждому лишнему касанию.
Когда платье подняли с подставки, ткань легла на руки почти невесомо. И всё же Элира почувствовала, как в комнате
