Бесценная - Ольга Ярошинская
– Нет никакого храма, – сказал он.
– Есть!
– Нет!
– Есть!
– Тебя собирались скормить змею!
– Ха-ха, – деланно рассмеялась она. – Думаешь я совсем ку-ку? Пока златокурые девы поют песни, змей спит!
– А то, что тебя чуть не изнасиловали на привале, как сюда вписывается? – поинтересовался Корвин. – Это такая церемония перед посвящением?
Девушка промолчала, а после спросила:
– Что это значит?
– Церемония?
– Изнасиловать.
Корвин набрал в грудь побольше воздуха.
– Пу-пу-пу, – задумчиво произнес он на выдохе. – Давай, вылезай. Надо решить вопрос с волосами, потому что утром придет Клара, а мне вовсе не хочется привлекать лишнее внимание.
– Тогда ты зря меня выкрал, – ответила девушка, приосанившись, насколько это было возможно под столом. – Потому что мой дорогой отец бросит все силы, чтобы спасти свою бесценную дочь.
– Вот тебе, конечно, мозги промыли, – вздохнул Корвин. – Ладно, не хочешь по-хорошему…
Он присел, схватил ее за ногу, но, увидев багровый отпечаток чужой пятерни, невольно расслабил пальцы, а девушка, воспользовавшись моментом, врезала ему ногой в глаз, перевернулась на живот и быстро поползла вперед.
– Ах ты ж бесценная, – выругался он, прижимая черпак теперь к глазу.
Надо было оставить ее связанной. Но кто же мог знать, что она начнет лягаться как лошадь?
Отбросив условности, Корвин схватил ее за щиколотку, дернул, так что девчонка растянулась на полу. Быстро уселся сверху, и дама охнула, прижатая его весом, а Корвин поднял ее косу.
– Мне очень жаль, – искренне сказал он. – Волосы у тебя роскошные, это правда. Но что лучше – быть живой и со стрижкой, или сожранной с волосами? Ответ очевиден.
Ножницы едва справлялись с толстенной косой, а дева под ним извивалась как змея и визжала.
– Позже поймешь, что это для твоего же блага, – добавил Корвин, кромсая золотистые пряди, – у нас нет выбора!
Она заорала и выгнулась с такой силой, что он чуть не свалился.
– Еще раз прошу прощения, – добавил Корвин. – Но я правда спасаю тебе жизнь. Без волос ты ему не нужна. Что за отец такой, что подбирает себе дочек одной масти, точно собак?
Девушка взвыла, когда на пол посыпались золотые пряди.
– Так он пополняет казну. Его золотейшество. Если скормить змею блондинку аккурат перед линькой, то кожа, которую он сбрасывает, становится золотой. Ты меня слышишь? Понимаешь?
Коса толщиной в руку казалась живой – она переливалась в последних лучах солнца и блестела как настоящая драгоценность. Корвин слез с девушки, быстро отпрыгнул подальше, готовясь к очередной атаке, и спрятал ножницы в ящик, чтобы ненароком ее не поранить. Но гостья села, провела пальцами по коротким прядям и горько взвыла, спрятав лицо в ладони.
– Отрастут, – неловко сказал Корвин. – Слушай, как бы тебя ни звали, надо еще покрасить…
С краской на удивление вышло куда проще. Дама, растеряв боевой задор, только рыдала. А Корвин действовал по инструкции: прикрыл хрупкие плечи накидкой, нанес на волосы заранее заготовленную краску, прочесал пряди, чтобы цвет получился равномерным, после сбрызнул специальным раствором для стойкости и опять расчесал.
Девушка все плакала, и слезы ее не кончались. Даже когда он взял ее за руку, отвел в ванную и попросил наклониться над лоханью, она послушно выполнила его просьбу, и слезы капали вниз, смешиваясь с рыжей водой.
– Ну, как-то так, – неуверенно сказал Корвин, когда она выпрямилась. – Мне посоветовали взять рыжий, потому что черный будет слишком заметно отрастать.
Она всхлипывала, вытирала распухший нос, и ее было откровенно жаль. Хотя стрижка открыла длинную шею и плавную линию плеч, а с таким личиком хоть с гнездом на голове ходи – все красиво.
– Давай покажу твою комнату, – предложил Корвин. – Поживешь у меня, пока не решишь, что хочешь делать дальше.
Ее плечи все вздрагивали от рыданий, и девушка позволила отвести себя в комнату, где легла на кровать, свернувшись в клубочек и обхватив колени руками.
– Это просто стресс, – неуверенно сказал Корвин. – Ты отдохни, я принесу тебе поесть. Хочешь?
Она не ответила. Но он все же собрал нехитрой снеди, принес поднос и поставил на тумбочку у кровати.
– Я чай заварил, ромашковый.
Дева смотрела перед собой и не отвечала.
– Ванная напротив, а я в соседней комнате, – сказал он. – Если вдруг что понадобится…
Гостья перевела на него взгляд, и в нем было столько ярости, что стало понятно – если она и придет, то только для того, чтобы перерезать ему глотку. Возможно, теми же ножницами.
– Утром поговорим, – добавил Корвин. – Ты успокоишься, увидишь все в новом свете…
Она вновь уставилась на стену, и ему ничего не оставалось, как уйти.
Косу он сжег во дворе. Она вспыхнула мгновенно, и золотые искры взметнулись к темному небу столбом. Корвин пошевелил угли палкой, подбросил щепок в костер, мысленно перебирая события дня и вспоминая, не совершил ли ошибок.
Но, положа руку на сердце, стоит признать, что похищение бесценной – само по себе очень большая ошибка.
Ночью он все не мог заснуть, прислушиваясь к звукам из соседней комнаты. Девушка встала, прошлась. Потом тихо звякнула посуда – хороший знак, она хотя бы поела. Скрипнула дверь, и Корвин замер, ожидая, что сейчас она войдет к нему в спальню с занесенным для удара ножом. Но нет, шаги удалялись, и он, не удержавшись, вскочил и пошел за ней.
Девушка стояла на пороге, в раскрытой двери, и не шевелилась. Ночной ветер трепал ее остриженные волосы, пахло влажной травой, дымом и краской.
– Если хочешь уйти, я дам тебе теплую одежду, – сказал Корвин, и девушка вздрогнула от неожиданности, но не обернулась.
– Мне теперь некуда идти, – сказала она.
Глава 4. Гостья
С утра Корвина ждал сюрприз: гостья спала в ногах его постели, свернувшись клубочком, как котенок. Но едва он пошевелился, тут же вскочила и бросилась прочь. Дверь за ней громко захлопнулась.
– Хм, – только и смог он сказать.
Он-то понадеялся на свое животное чутье, инстинкты, а на практике вышло, что гостья запросто могла его прикончить. Но нет худа без добра – теперь он знает, что может спать спокойно. Но не знает, отчего ей вздумалось спать с ним.
– Кровать неудобная? – спросил Корвин, застав девушку на кухне.
Ее глаза припухли от слез, но выглядела она прелестно: рыжие прядки завились мягкими локонами, а губы алели как маков цвет.
– Удобная, – тихо сказала она, опустив голову. – Просто… Я не привыкла спать одна.
– А с кем ты… То есть…
Сформулировать вопрос так, чтобы он не казался пошлым, не получалось. Но она поняла.
– С Эмилией, – сказала девушка. – Это
