Невеста для инквизитора - Маша Ловыгина

— А так! Поговаривают, что они живут среди нас!

— Кто они?

— Господи, неужели непонятно? Колдуны, ведьмы... — Уля скосила глаза в сторону Верушки. — Знахари там всякие...

— Все правильно: болезни должны лечить врачи! — заявил один из ребят. — Все остальное от лукавого! Есть наука! Химия и биология!

Верушка вскинула брови, с удивлением взирая на него. Буквально три дня назад его мать приводила его сестру, мающуюся животом, и бабушка поставила ее на ноги одним из своих снадобий.

— Так да! Еще неизвестно, что там, в этих настойках, — хмыкнула Уля, отжимая концы тоненьких косиц. — Мама считает, что, даже если кажется, что помогло, на самом деле, — она сделала паузу и понизила голос, — через какое-то время станет гораздо хуже.

Раскаты грома и ветер пугали, но еще больше Верушку пугали взгляды друзей. Она попыталась возразить, но осеклась, когда заметила, их настороженное молчаливое единодушие. Никто из них, разумеется, не выкрикнул ей в лицо обидных слов и не назвал ее бабушку ведьмой, но...

— Ты же знаешь, Верушка, что так и есть, — пожала плечами Уля.

— Вообще-то, у моей бабушки много медицинских справочников! — наконец нашлась она и упрямо вздернула подбородок. — И вы сами приходите к нам, когда...

Яркая молния озарила все вокруг и стало светло, как днем. Следом за ней так громыхнуло, что заложило уши.

— Ой, смотрите! Что это там? Пожар? — крикнул кто-то из ребят, указывая в сторону поселка.

Верушка оттерла с лица дождевую влагу и обернулась. Затем вскрикнула и, не разбирая дороги, понеслась к своему дому...

Глава 4

— Стечение обстоятельств... - пожал плечами участковый, когда Верушка пришла за справкой о смерти бабушки.

— Значит, она умерла от инфаркта? — Верушка закрыла лицо ладонями, чтобы не видеть лежащего перед ней документа.

— Стечение обстоятельств, — повторил полицейский и вздохнул. — Дом у вас старый был, вспыхнул, как спичка. Вероятно, ваша бабушка выбежала, чтобы позвать на помощь, но потом... - он снова вздохнул и развел руками. — Так бывает.

— И как же мне теперь быть? — Верушка нахмурилась, затем поднесла листок поближе и сквозь слезы пробежалась по расплывающимся строкам.

Участковый отвел глаза.

— Если ваше жилище было застраховано, то...

— Нет, — покачала головой Верушка. — Нет...

— Сейчас-то вы где живете?

Верушка вскинула на мужчину воспаленные глаза и шмыгнула носом. Уже неделю после случившегося она жила у своей учительницы, которая привела ее к себе той же ночью. Верушка плохо помнила происходящее, но остро чувствовала отношение окружающих. То, как люди отводили глаза и старались как можно быстрее пройти мимо, произносили скупые слова поддержки лишь для того, чтобы потом не возвращаться к этому, уже даже не ранило. Тупая боль от потери единственного родного человека изводила гораздо сильнее. Ведь своих родителей она не знала. Приемыш, которого вырастила одинокая женщина, давшая ей кров, любовь и имя.

У учительницы была семья, но в их квартире Верушка, разумеется, ощущала себя лишней. И хоть старалась помогать по мере сил, отдавая долг за гостеприимство, следовало подумать о том, как быть дальше.

— Что же мне теперь делать? — сказала она тем же вечером. Домочадцы поужинали, разбрелись по своими комнатам, и они с учительницей остались на кухне.

— Думаю, тебе нужно уехать, — женщина собрала крошки со стола и задумчиво посмотрела в темное окно. — Здесь тебе нечего делать.

Верушка вздрогнула и задала мучивший ее вопрос:

— Почему бабулю не любили?

— Любовь? — учительница усмехнулась. — К любви это не имеет никакого отношения. — Люди боятся тех, кто не похож на них и имеет силу. А особенно, когда этот кто-то сделал для них что-то хорошее.

— Но ведь это неправильно! Я, например, никогда не забуду того, что вы сделали для меня!

Женщина опустила глаза, а затем сказала:

— Я сделала это, потому что... потому что умею быть благодарной. Но на этом всё. Не хочу возвращаться к тому, что было.

— Подождите, вы тоже считаете мою бабушку ведьмой?!

Взгляд учительницы стал жестким.

— Тебе действительно лучше уехать. У меня муж, сын... ты же понимаешь, о чем я?

Верушка вспыхнула и быстро проговорила:

— Да-да, я понимаю...

Хотя понимать это было противно. Наверно, стоило сказать, что никаких видов ни на ее плюгавого муженька, который бросал на Верушку масляные взгляды, ни на обормота-сына, который вечно попадал в какие-то передряги, она точно не имела.

— Я дам тебе денег. Немного, но их хватит на первое время.

— Спасибо. Я все верну. Но куда же мне ехать?

— Может, в Костовицу? Приличный город и побольше нашего. Тем более, тебя никто там не знает.

— Можно подумать, я беглая преступница! — разозлилась Верушка.

Учительница усмехнулась:

— Есть вещи и похуже... Скажи, а твоя бабушка что-то рассказывала тебе? Ну, о том, что... учила чему-то?

— Шить, вязать, — вздохнула девушка. — Только все сгорело.

— Нет, я о другом.

— О чем же? А, вы про лечение... Нет. Каждый раз, когда я просила ее, она отмахивалась и говорила, что если я хочу стать врачом, то должна идти учиться. Как все.

— Надо же, — изумилась учительница. — Ну ладно. Значит, понимала, что это тебе только навредит...

* * *

Верушка приехала в Костовицу и по объявлению сняла пустующий домик на окраине. А затем устроилась на работу в швейный кооператив, где не требовали дипломы, а лишь быструю и качественную работу. Шила она хорошо, хоть и пришлось еще многому научиться. Там и познакомилась с другими девушками.

А потом и со Стасем... Совершенно случайно, в магазине, куда пришла полюбоваться красивыми платьями. Она откладывала почти все, что зарабатывала, потому что следовало платить за жилье и за скудную пищу, так что до платьев дело не доходило. Кое-какие вещи, опять же доставшиеся от учительницы, умещались в маленькую стопочку, но было лето, и этого хватало. А когда начнется осень... Верушка была уверена, что к осени все обязательно наладится. К тому же Стася, кажется, совершенно не смущало ее бедственное положение. Он смотрел на нее такими глазами, что сердцу становилось теплее. Стась оказался сыном владелицы того самого магазина и зама главы города, правда Верушке еще не довелось с ними познакомиться. Но когда парень подарил ей кофточку, которая, правда, ей совсем не шла, а потом еще и старенький телефон, она едва не расплакалась.

Немного нескладный, в очках, но с приятной улыбкой, Стась Дым вызывал в ней волну какой-то щенячьей нежности. О нем хотелось заботиться, и она с удовольствием делала это, когда готовила что-то на своей маленькой кухоньке, а потом, когда он приходил, кормила и слушала рассказы о его работе и