Невеста для инквизитора - Маша Ловыгина

Через час должно было состояться совещание в Министерстве Внутренних дел, на котором он будет уже официально назначен главой секретного отдела ПиОН (Преследование и Обработка Нечисти), чьи обязанности выполнял некоторое время. Положение было подписано только накануне, но уже неделю Климентий Парр ловил на себе заинтересованные, испуганные, подобострастные и прочие взгляды, которые говорили о том, что решение главы Департамента не было спонтанным, и все остальные претенденты прекрасно осознавали, что выбор персоны Парра продуман и абсолютно верен, несмотря на возраст нового преемника. Предыдущий, Алоиз Линке, выбыл из рядов по причине естественной смерти, что, впрочем, все равно вызывало массу кривотолков среди его соратников, будто инквизитор не может просто почить, обладая такой силой и властью.

Шелковое покрывало соскользнуло, обнажив мышцы груди, а затем и бедра. Клим ухватился за спинку кровати и вытянул длинные крепкие ноги. В свои двадцать восемь он являл собой образец мужской силы и харизмы, который не портил даже кривой шрам от виска до подбородка, полученный им еще подростком. Та, которая посмела нанести это увечье, давно превратилась в пепел, однако осталась в воспоминаниях, являясь каждый раз, когда он смотрел на себя в зеркало.

Контрастный душ окончательно привел в чувство, а крепкий кофе у стеклянной кухонной стены настроил на рабочий лад. Несколько минут Клим смотрел на простиравшийся внизу город — на разноцветные крыши жилых домов, графичные линии парков и футуристическую конструкцию из зеркальных панелей, с недавних пор возвышающуюся на центральной площади Восстания и превращавшуюся в огненный сталактит, когда солнце выходило из-за туч. Правда туч не было уже почти месяц — жара утихала только к ночи и то не настолько, чтобы забыть о кондиционере. Так что огненные блики радовали глаз, пока светило окончательно не уходило за горизонт.

Огонь — как символ очищения давно являлся для Климентия Парра важным и непререкаемым эталоном жизненных ценностей. Огонь — олицетворение тепла и света, защита от темных сил, веками желавших заполучить власть над миром, возможность отстоять не только свои границы, но и искоренить истинное зло. Зло — ведьмы, способные испоганить все, до чего могут дотянуться, вывернуть душу и втоптать ее в отвратительную грязь скверны.

Раздался телевизионный вызов. Клим махнул рукой. На большом экране появилось женское лицо, обрамленное белокурыми волосами.

— Магда, — он кивнул.

— Доброе утро! — блондинка широко улыбнулась, обнажив ровные белые зубки. — Я звонила вчера, хотела поздравить! Понимаю, что еще рано, но...

Клим поднес чашку к губам и одним глотком допил ее содержимое.

— Извини, много работы. — Он посмотрел на часы. — И сегодня тоже, так что, постарайся не опаздывать.

Магда прикусила губу, а затем быстро ответила:

— Скажи, а ты не мог бы забрать меня по пути? Моя машина...

— Да, конечно, — Клим пожал плечами.

— Мне осталось только обуться, — она немного отдалилась от экрана, но этого оказалось достаточно, чтобы он оценил ложбинку груди, затянутой в лиловый атласный бюстгальтер, выглядывающий из полурастегнутой блузки.

— Поторопись, — усмехнулся Клим и слизал с губ кофейную горечь.

Послышались голоса — мужской и детский. Экран тут же свернулся, оставив лишь пульсирующий зеленый сигнал в правом верхнем углу.

Клим вновь перевел взгляд на городской пейзаж.

Вот уже два года Магда была главным секретарем и делопроизводителем в их отделе. 32 года, замужем, двое детей и скучная супружеская жизнь. Впрочем, как и отношения, которые она явно жаждала ему предложить. Уж в этом-то Клим разбирался. Все ее попытки заинтересовать его сводились к обычной женской кокетливости, и он никоим образом не хотел обидеть ее, указав на место. Магда была прекрасным специалистом. В какой-то степени, подобные эротические экзерсисы даже немного расслабляли тяжелую атмосферу их работы, ну и, вероятно, вносили нужный градус в отношения между ней и ее мужем.

Сам Клим не имел ничего против маленькой тайны Магды, потому что имел под рукой проверенного профессионала, готового выполнить свою работу без каких-либо условностей.

Никаких привязанностей, никаких отношений, никакой, прости господи, любви. Все это было лишним и ненужным в жизни Климентия Парра — нового Главного Инквизитора Родняны — города, который принял, воспитал и взрастил из него своего защитника.

Строгий черный костюм, серая рубашка, темный шелковый галстук с изображением глаза на фоне меча — символа инквизиторов, — стоя перед высоким зеркалом, Клим провел рукой по густым смоляным волосам, сдобренными тонкими серебряными прядями.

— Да низвергнется скверна, — глухо произнес он своему отражению и вышел из квартиры.

Тяжелый черный глянцевый внедорожник с единственной небольшой фосфоресцирующей наклейкой в виде красного круга принял хозяина в свои недра, тут же подарив комфортную прохладу и свежесть. Закрытая территория жилого комплекса, где на 25 этаже находилась квартира Клима, была засажена голубыми елями, туями и цветником.

Он обвел взглядом ухоженный парк и щелкнул электронным ключом. Провести пару минут рядом с этим, хоть и выглядевшим немного искусственным, великолепием, стало для него ежедневным ритуалом. В эти мгновения он осознавал, ради чего он живет и вступает в трудный день. А то, что день будет тяжелым, Климентий Парр не сомневался. Тяжелым, грязным и кровавым. Как и все его дни служения Великой Инквизиции. Смерть питалась с его ладоней и жадно требовала новой пищи. И как бы не хотелось унять ее аппетит, как бы не желалось вкусить совсем иной жизни, поток нечисти не прекращался, а это значило, что и для Климентия Парра выбор был един. И он полностью ему соответствовал. Мир должен быть спасен.

Коротко мигнул телефонный сигнал и раздался голос его заместителя, Драги.

— Мастер Парр, приветствую! Да низвергнется скверна!

— Воистину. Я уже в пути.

— Звоню по поводу происшествия в Луховицах. Задержанную привезли к нам.

— Понятно. Инициирована?

— М-м... Пока не знаю точно. Она молчит. Собственно, без вас мы и не начинали. Возможно...

— Возможно? — губы Климентия сложились в кривую улыбку. — Скоро буду.

Пальцы на руле сжались с такой силой, что побелели костяшки и полыхнула изуродованная щека.

— Да низвергнется скверна, мастер Парр!

— Да, Драга, да будет так...

Глава 3

30 часов назад.

— Ой, девочки, я такая счастливая! — Верушка вскинула руки и, задрав голову, зажмурилась, ослепленная бликами зеркальных ламп, мерцающим потоком скользящими по стенам и потолку клуба.

Сердце ее стучало в ритм музыки, а тело двигалось будто само по себе.

Подруги, увлеченные танцем, казались ей пестрыми бабочками, и сама она сейчас парила в воздухе, наполненная до самых кончиков пшеничных, отливающих золотистой медью волос текучей лавой удовольствия.

— Все, не могу больше! Мне надо освежиться! — Агния обхватила