Тройное обертывание - Жаклин Хайд

— Это говорит женщина, разодетая в цвет жевательной резинки, — огрызаюсь я, поворачиваясь к задней части магазина, чтобы собрать сумку.

— Поторопись, мисс расхитительница гробниц, — кричит Долорес. — Мне понадобится сон, и я не хочу вырубиться прямо здесь.

Металлический браслет решает сжаться ещё немного. Я корчусь.

Уж наверняка моя пара сможет его снять.

Живот сжимается, а по конечностям бегут трепетные импульсы возбуждения, пока я спешно хватаю вещи.

Святое дермище. У меня есть пара, и я еду в Египет!

Глава 3

Хлоя Лэндри

В ту же секунду, как ступни коснулись земли, меня охватило стойкое ощущение, что что-то ужасно… неправильно. Я оглядываюсь по сторонам, и глаза расширяются, когда я упираюсь в огромную скальную громаду. Я поворачиваюсь на месте, вглядываюсь в небо, заслоняясь от палящего солнца, что прожигает мои бедные глазные яблоки, и поправляю рюкзак.

Я стою в песчаном каньоне, окружённая стенами из камня, и едва различаю самые верхушки пирамид, вздымающиеся над высоким скальным рельефом вдали, на небесной линии. Я поднимаю взгляд ещё выше, на гигантскую каменную плиту передо мной, явно вырубленную в форме квадрара и созданную руками человека, пока нервозность и страх начинают бурлить в животе.

— Где я, чёрт возьми? — громко спрашиваю я, задаваясь вопросом, не ошиблась ли Долорес.

Я колеблюсь, не желая ей докучать, ведь она была так добра, что помогла мне попасть сюда, но я не могу просто сидеть здесь, брошенная и беспомощная. Я тянусь к телефону и облизываю губы, мгновенно жалея об этом, когда язык оказывается покрыт слоем песка.

— Фу, отвратительно, — бормочу я, поднося рукав рубашки ко рту.

Ветер дует с силой, покрывая меня слоем грязи и песка. Я поднимаю руку, прикрывая лицо, и вдруг жалею, что не смогла собраться в эту поездку получше. Из-за того, что браслет не переставал сжиматься, ни одна из нас не рискнула тянуть с отъездом дальше. У меня не было времени захватить многое из магазина, но, к счастью, я нашла сменную одежду: белую блузку и леггинсы, которые послужат дольше.

— Всё в порядке. Я не совсем уж заброшена в пустыне. У меня с собой паспорт и достаточно денег, чтобы добраться домой. Всё нормально, — убеждаю я себя. Что, чёрт возьми, увидела Долорес?

Пока я не вижу ни одного места, где можно было бы укрыться от палящего полуденного солнца, и кажется, будто кожу поджаривают на углях прямо на месте. Слабый стон вырывается из моих губ, когда я делаю несколько шагов и жмусь к скале, поворачиваясь спиной к жару.

Я не знаю, как это выглядело в её видении, но здесь нет ничего, кроме этой странно гладкой стены.

Золотой браслет на моём запястье начинает светиться, и мои глаза расширяются от шока.

— Что за хрень?

Я подношу его к лицу, чтобы разглядеть получше, и из камня в центре струится яркий голубой свет. Моя рука поднимается сама по себе, дёргается и указывает на скалу.

О, боги.

С разинутым ртом я завороженно наблюдаю, как в каменной породе образуется дверной проём, уступая место длинному тёмному туннелю со старинными факелами на стенах.

— О, нет. Я туда не пойду, — объявляю я, но тут же вскрикиваю в панике, когда меня силой втягивает внутрь, и браслет тащит меня за собой, хочу я того или нет.

В ту же секунду, как я переступаю порог, каменная дверь бесшумно захлопывается за моей спиной, запирая меня. От страха у меня дрожат руки, а синий свет браслета отбрасывает на стены зыбкие тени.

Похоже, я всё-таки иду внутрь.

Я делаю шаг, и впереди по пути вспыхивают факелы, но я не могу разглядеть конца этого коридора. Я опускаю взгляд на свои ноги и хмурюсь при виде толстого слоя пыли, скопившейся вокруг подошв кроссовок. Здесь нет никаких следов, словно никто не заходил сюда долгие годы. Воздух влажный и прохладный, но затхлый. Дрожь пробегает по спине, и меня охватывает настоящий ужас, когда до меня доходит, что я одна в этом слабо освещённом туннеле. В ловушке.

— Эй, есть кто? — окликаю я и вздрагиваю, когда голос зловещим эхом разносится по странному, похожему на пирамиду месту, в котором я оказалась.

Я вытаскиваю телефон из заднего кармана и нервно оттягиваю воротник рубашки. Нет сети.

Я постанываю, морщась, когда звук многократно отражается от стен.

Так, не паниковать. Я выберусь отсюда. Кто-то же должен быть рядом, верно?

Я достаточно долго вглядываюсь в стены, чтобы убедиться, что здесь нет ни скарабеев, ни скорпионов, прекрасно зная, что если что-нибудь шелохнётся, на всю оставшуюся жизнь моей ближайшей подружкой станет смирительная рубашка.

— Ладно, я могу это сделать.

Я глубоко вдыхаю, прежде чем сделать следующий шаг. Но едва я двигаюсь, как браслет дёргает меня вперёд. Я вскрикиваю, штуковина тянет так сильно, что я чуть не спотыкаюсь и падаю, изо всех сил пытаясь удержаться на ногах. Я мёртвой хваткой вцепилась в телефон, молясь, чтобы не уронить его, пока несусь по освещённому огнями коридору. Всё глубже и глубже он ведёт меня, почти заставляя бежать по туннелю с гладкими стенами, словно я в «Бегущем в лабиринте»5. Пожалуйста, боги, пусть здесь будет хоть кто-то.

Нервозность бурлит в животе с такой силой, что меня вот-вот вырвет, особенно когда я представляю себе огромный каменный шар, катящийся, чтобы расплющить меня. Этот проход так узок, что подобное несложно вообразить.

— Куда мы идём? — спрашиваю я браслет как нелепая мумия, которая шествует зомби-походкой с вытянутой вперёд рукой и разговаривает с неодушевленным предметом.

Шея начинает потеть, и горячий пот струится по спине, пока странная кандальная скоба тащит меня все глубже в туннель. Внезапно скорость возрастает, мои пухленькие ножки переходят на настоящий спринт, и я морщусь, надеясь, что не сотру кожу. Резкий вздох вырывается из меня, когда я замечаю, что проход впереди заканчивается глухой стеной.

Я изо всех сил пытаюсь остановиться, но браслет всё равно не отпускает. Сила, что тянет меня, куда могущественнее меня самой, обувь царапает покрытый пылью пол.

Сердце грохочет в ушах, я быстро возношу молитву богине, зажмурившись от набранной скорости.

Вот как я умру, — проносится в голове. В следующее мгновение чьи-то твёрдые руки хватают меня за талию, и я спасена от того, чтобы быть расплющенной о стену.

Глаза распахиваются от неожиданного избавления от неминуемой гибели. Запах ладана и ощущение горячего, твёрдого мужского