Прощай, Мари! Злодейка для принца - Ксения Рябинина
Сын?
Он думает, Мор похитила его сына? Зачем он ей?
Мари, чем больше смотрела на него, понимала, что да. Он долго и тщательно искал своего ребенка.
Так, наверное, и выглядит человек, потерявший ребёнка.
На нём не было помпезной рясы, как в прошлый раз, — лишь грубая рабочая одежда, испачканная и потрёпанная. На бледной коже проступали тёмные пятна — синяки. На костяшках пальцев — глубокие царапины, словно он колотил кулаками по сухому стволу, пытаясь выплеснуть боль, но лишь ещё больше ранил себя.
— Вы потеряли сына? — тихо выдохнула Мари, останавливаясь.
Но Люций не дал ей времени на размышления — резко дёрнул за запястье, почти волоча за собой к замку.
— Не потерял, — отрезал мужчина. — Она его похитила, ты просто не знаешь, с какой изворотливой тварью связалась.
Мор. Тварь?
Что за бред?
Мари отрицательно мотала головой. Её наставница не жестока, не похитительница и тем более… Она не убийца. Да же?
— Мор! Мор! — Его крик прокатился по замку, эхом ударяясь о каменные стены. Казалось, сам воздух дрогнул от его ярости.
Они шли по коридору, стены которого угрожающе сужались.
То, что Мари понимала, отчего он зол, не умаляло его грубого отношения с ней.
Мужчина резко развернул её, схватил сзади за горло и прижал спиной к своей груди — не просто прижал, а стиснул, лишая воздуха.
Мари задохнулась — не только от хватки, но и от ужаса. В глазах потемнело, в висках застучала кровь. Что он может с ней сделать в таком состоянии? В его взгляде не осталось ни капли рассудка — только слепая, всепоглощающая одержимость.
— Мор! — снова прогремел его голос, и в нём уже не было ничего человеческого. Он звучал как раскат грома перед бурей, как вой зверя, потерявшего последнее.
— Это снова ты, Люций… — донёсся из коридора голос Мор, резкий и властный. — Я же говорила… Мари!
Люций стоял спиной к входу, всё ещё сжимая горло Мари. Его плечи ходили ходуном, пальцы побелели от напряжения, жилы на шее вздулись. Мари, задыхаясь, отчаянно цеплялась за его руку, ногти скользили по грубой ткани его одежды.
Вокруг них медленно, зловеще сгущался туман — он поднимался от пола, обвивал ноги, проникал в лёгкие горьким, металлическим привкусом.
Мор шагнула вперёд, и её шаги раскатисто разнеслись по залу, нарушая гнетущую тишину. Она была в длинном серебристом платье, которое струилось за ней, словно лунный свет, оседающий на земле. В глазах — не страх, а холодная, стальная решимость.
— Что ты творишь? — голос её зазвенел, как натянутая струна. — Отпусти мою ученицу, немедленно!
Мари показалось или Мор волновалась за нее?
Где-то в строгом и властном голосе затерялись просящие нотки.
— Где мой сын? — прохрипел Люций. Терпение казалось растворяется в нем. — Где он?!
— Я уже говорила: я не знаю, — уже невозмутимо ответила Мор. — Отпусти Мари — его тут нет.
Мари почувствовала, как хватка на её горле чуть ослабла. Она судорожно вдохнула, втягивая спасительный воздух, — он обжёг лёгкие, но вернул ясность сознания. Перед глазами всё ещё плыло, но она сумела сосредоточиться на Мор. Та стояла прямо, почти непреклонно и не отступая ни на шаг.
Насколько эта женщина сильна и прекрасна в своей непоколебимости.
В ладони у потерявшего власть над разумом мага появился нож из тёмной материи.
— Не лги! — Люций, сделав резкий шаг к Мор, приставил опасное остриё ножа к горлу Мари. — О нём мало кто знает, и единственная, кто мог его похитить ради магической синергии, — это ты!
Мор метнула взгляд в сторону песочных часов.
Какой-то тревожный. Как будто она опаздывает сделать что-то важное, и Люций сбил все ее планы.
Мари вдруг осознала: через несколько минут наступит смена года.
Неужели? Время пролетело так быстро. Уже полночь?
Мор то и дело поглядывала на песочные часы, как отсекаются минуты.
— Может, он сбежал от тебя? — высокомерно посмотрев на мага, с ядовитой ухмылкой бросила Мор. — Ты — брат императора, а он терпеть не может тёмных! И ты пляшешь под их дудку, как болванчик. Ты, Люций, не смог защитить его мать и прятал своего ребёнка, боясь осуждения…
Чем дальше говорила Мор, тем сильнее её похититель сжимал нож в руке — костяшки побелели, мышцы на предплечье напряглись. Мари ощутила, как остриё глубже врезается в кожу.
Она поняла: Мор презирает его за отношение к сыну… Может, к ней самой так относились в детстве? Эта мысль обожгла, но не успела оформиться. Остриё кинжала сильнее надавило на кожу у горла — и капелька крови прокатилась по её ключице.
Мари ахнула, дыхание перехватило.
Песчинки в часах падали с пугающей чёткостью, отмеряя мгновения.
Когда, разозлившись, Люций в гневе отнял кинжал и размахнулся для удара… Мари закричала.
Крепко-крепко зажмурилась.
Магия вырвалась из нее с криком. Нити неистово закружили вокруг.
Раня врага.
Когда крик кончился, горло резало, Мари открыла глаза и увидела Люция: он лежал в собственной луже крови, неподвижный, бледный, словно из него выкачали всю жизнь.
Нити исчезли, растворившись в воздухе.
Она застыла в шоке.
Послышался хлопок.
Раз.
Два.
Это хлопала Мор — медленно, размеренно, с оттенком гордости и изумления.
Мари схватилась за горло.
Она убила его?
Убила?
— В целом… — цокнула Мор. — Неплохо, Мари.
Что значит «неплохо»?
Он же жив?
— Я не могла. — Качала головой Мари. — Я не могла убить.
Она хотела проверить пульс, но даже не знала, как, примерно только по фильмам видела. Мари уже потянулась, как услышала стук каблуков.
Мари посмотрела на песочные часы.
Осталось пару песчинок до полночи.
— Милая, я так и не рассказала тебе о пророчестве, ради которого придет принц в этот замок, — подойдя близко и взяв Мари за плечо, проговорила Мор. Мари подняла голову с еле мелькнувшим любопытством. — Моя сестра-двойняшка, Ева, прекрасная и великая, — Мор сморщилась, будто съела дольку лимона, — предсказала, что он женится на хозяйке хрустального замка…
Мари замерла.
Сглотнула.
Принц... Что? Женится?
— Но с сегодняшнего дня… — улыбнулась Мор. — С этого момента хозяйка хрустального замка — ты. Он принял тебя и твою магию!
Мари не разделяла радости в голосе Мор. Она еще не пришла в себя от вида окровавленного тела рядом с ней.
— Ч… что!?
Мор подошла к зеркалу и коснулась его поверхности, и та зарябила.
Она чуть повернула голову и гипнотически приказала:
— С этого дня ты Мор Лестрей, и никому ты не можешь рассказать истину, — Мари увидела в зеркале ночную Москву и хотела дернуться. Побежать. Врезаться в него и попасть домой, но Мор продолжала,
