Добрые духи - Б. К. Борисон

— Ладно, без комментариев про оленей.

Я украдкой осматриваю открытое пространство. В дальнем углу есть закусочная, приютившаяся рядом с прокатом коньков. Сейчас она пустует, но я знаю, что у них там есть горячий шоколад.

— Пойдём. У меня есть идея.

Я хватаю его за руку, когда он неохотно выпрямляется, но он не поддаётся моему настойчивому тянущему движению. Он — неподвижный объект перед камином, его рука сжата вокруг моей.

— Сюда, — я киваю в сторону закусочной. — Горячий шоколад поможет.

— Через секунду, — говорит он мне, почти не шевеля губами.

Он уже не такой бледный, как на пляже, но всё равно выглядит опустошенным. Немного потерянным.

— Мне нужна секунда, — повторяет он.

— Можно… — я внимательно наблюдаю за ним. — Нолан. Тебе нужны обнимашки?

Я всё ещё не знаю, где мы с Ноланом на шкале допустимых прикосновений, но я знаю, что объятия всегда заставляют меня чувствовать себя лучше. Он ничего не говорит, и я уже почти собираюсь отступить, придумать отговорку, дать ему пространство, когда его руки обхватывают меня. Он обвивает меня, как лиана, притягивая моё тело к себе, пока его лицо не оказывается спрятанным у моей шеи, а мои руки не ложатся ему на плечи. Его ладони такие большие, сжимают по обе стороны моих рёбер, руки сцеплены крестом. Мои ноги болтаются над полом, когда он поднимает меня выше, прижимая к своей груди, носки моих ботинок скользят по верху его.

Я моргаю, ошеломлённо глядя в стену, потом обнимаю его и сжимаю.

Из него вырывается низкий звук.

— Нормально? — спрашиваю я.

Он кивает, потом качает головой. Я провожу рукой по его растрёпанным волосам, и он сжимает меня сильнее. Я царапаю ногтями его затылок, и он вздрагивает.

Я обнимаю его в вестибюле катка, обвившись вокруг него, мои ноги болтаются у его голеней, а его руки плотно обхватывают мою талию. Я обнимаю его, пока у меня не немеют руки.

— Ещё мгновение, — просит он, после того как я убрала все его волосы с лица и несколько раз провела по изгибам его ушей, что теперь знаю, на одном у него шрам в форме полумесяца, нежная кожа чуть бугрится под моими пальцами. Нолан ещё сильнее утыкается лицом мне в шею, носом слегка подталкивая. — Мне просто нужно ещё одно мгновение, и я буду в порядке.

— Столько сколько нужно, — тихо говорю я, начиная поглаживать очередную блуждающую дорожку по коже его головы.

Его волосы такие мягкие. Я скольжу пальцами по его ушам снова, ниже, к тёплой коже шеи. Провожу по плечам, потом возвращаю одну ладонь вверх, чтобы обхватить его щеку.

— Приятно, — бормочет он.

Я повторяю путь по линии его челюсти.

— Что именно?

Его руки сжимаются вокруг меня.

— Обнимать тебя, — говорит он, и я чувствую, как его губы двигаются по моей коже. — Давно меня не обнимали, — добавляет он тише.

Я моргаю, чувствуя внезапные слёзы. Каким одиноким он, должно быть, был все эти годы. Ждал чего-то, что так и не пришло. Хотел, чтобы хоть что-то изменилось. Неудивительно, что он сорвался, когда я предложила ему надежду на что-то другое.

Он выдыхает ещё раз глубоко, и его руки ослабевают.

«Нет», — хочется мне возразить. — «Не сейчас».

Но он ставит меня обратно на ноги со смущённой гримасой, на его щеке отпечатались линии от моей куртки. Я поднимаю руку и тру их.

— Лучше? — спрашиваю я.

Он кивает, рассеянный, уголки рта опущены.

— Да. Спасибо, — он тянется ко мне, берёт мою руку и убирает её от своего лица. — Мне нужно идти.

Живот скручивается в узел.

— Прямо сейчас? — я оглядываюсь через плечо на пустой киоск. — Но горячий шоколад. Он поможет. Обещаю, — я делаю паузу. — Мы можем ни о чём не говорить, если ты не хочешь. Но я не думаю, что тебе стоит быть одному.

«Ты мог бы остаться», — почти говорю я. — «Я могла бы попытаться сделать так, чтобы тебе стало лучше».

Его рука сжимает мою, взгляд прикован к двери.

— Если мы побывали в моём прошлом, значит, что-то не так. Так не должно быть.

Он сглатывает, снова вздрагивая. Он выглядит таким уставшим. Встревоженным.

— Мне нужно поговорить с Изабеллой.

— Изабелла?

Моё сердце делает один неприятный удар прямо в середине груди.

Его выражение лица смягчается, рука поднимается и успокаивающе касается моего локтя.

— Моя начальница, — объясняет он. — Мне нужно разобраться. Я вернусь завтра. Послезавтра — самое позднее.

«Где ты будешь?» — хочется спросить. — «Как мне с тобой связаться?»

«Ты в порядке? Тебе нужны ещё обнимашки?»

Он всё ещё выглядит так, будто держится только силой воли. Глаза покрасневшие, ладони дрожат. Мне хочется протянуть руки и обнять его. Снова зарыться пальцами в его волосы и держать. Завернуть его в плед и посадить на мой диван. Обнимать, пока он не вспомнит, каково это… Пережить такие чувства.

Я не знаю почему, но мне кажется, если он исчезнет сейчас, я больше никогда его не увижу.

— Обещаешь? — спрашиваю я.

Он колеблется, потом кивает.

— Завтра, — говорит он. Его рука исчезает с моего локтя. — Я тебя найду.

Я смотрю на свои ноги вместо его лица, бездумно киваю.

— Ладно, — соглашаюсь я. — Будь осторожен…

Но когда я поднимаю взгляд, его уже нет.

— …и до скорого, — заканчиваю я.

Выдыхаю. По крайней мере, мне не пришлось смотреть, как он уходит.

Я ещё минуту смотрю на дверь катка, потом иду к киоску с закусками в углу. Игнорирую узел в животе и пытаюсь решить, хочу ли я маршмеллоу или нет.

Это знакомая территория. Я знаю, как держать себя на плаву перед лицом разочарования. Меня бросал каждый человек, который когда-либо был важен.

Забытая, как и сокровища, которыми я забиваю полки «Вороньего гнезда».

Глава 14

Нолан

— Её нет?

Бетти поправляет телефон на своём столе, потом берёт чудовищно огромный капкейк. Она снимает с него сахарную снежинку и откусывает крошечный кусочек.

— К сожалению, Изабелла вне офиса из-за чрезвычайной ситуации в департаменте, — она дарит мне солнечную улыбку. — Можешь оставить сообщение.

Я резко выдыхаю. Не хочу ждать. Не хочу оставлять сообщение. Я хочу поговорить с Изабеллой и понять, почему вдруг перемещаюсь в своё прошлое вместо прошлого Гарриет.

— Это срочно, — пробую я снова.

— Ты это уже упоминал, — говорит Бетти, как всегда терпеливая.

За моей спиной двигается гигантский тис, ветви шуршат в несуществующем ветре. Предупреждение вести себя прилично.

Меня трясёт с