Как достать Кощея - Ольга Олеговна Пашнина
Казалось, ничто не может омрачить этот день. Король со своей свитой укатил восвояси, прихватив с собой расстроенного Енисея. Идиотскому курорту не бывать! Лису изгнали вон. Оставалось только глотнуть чайку, откусить свежий пирожок и наслаждаться, наконец, спокойной жизнью в своем сказочном лесу.
И тут раздался настойчивый стук в дверь. Я нахмурилась и высунулась с балкона. У крыльца, сжимая в руках розовый саквояж, стояла Лиса Патрикеевна.
– Да чтоб вас… – тихонько выругалась я.
Может, сделать вид, что нет в тереме никого?
– Василисушка! – крикнула она, задрав голову, будто точно знала, где искать меня надо. – Впусти, родная! Побеседовать надо!
– Я думала, ты уже за тридевять земель! – крикнула я в ответ, не собираясь спускаться. Хватит с меня ее бесед.
– Я уезжаю! Честно! – взмолилась она. – Просто… извиниться хочу. По-человечески. По-родственному.
Фу, как же она действует на нервы! Но в ее голосе слышались искренние слезы, и мягкость в сердце проклятущая заставила меня вздохнуть и спуститься. Открыв дверь, я увидела тетушку Лису совсем другой – без привычного лоска и наглой улыбки. Глаза опухшие, нос покрасневший, никак всю ночь рыдала. Может, и правда пришла с повинной? Но все равно в лесу остаться не позволю! Иванушка при виде нее до сих пор начинает усиленно по-козлиному «мекать», будто боится незаметно еще кем-нибудь стать.
– Ну? – строго спросила я, скрестив руки на груди.
– Прости меня, Василисушка, – прошептала Лиса, глядя в пол. – Очень уж я расстроилась. Любовь, сама понимаешь, дело такое… темное, слепое. Люблю я Кощея, сил моих нет. Вот и творила невесть что, с ума сошла от ревности. И гадости тебе делала, и лес подвести хотела… Не оправдываюсь, сама понимаю, что свинья.
Я смотрела на нее и не знала, верить ли этим покаянным речам.
– На Кощея я не претендую, – четко сказала я. – И замуж за него, как ты сама слышала, не собираюсь. Но лесу моему вредить больше не позволю. Ни тебе, ни кому другому. Поняла? Так что бери свой чемодан и езжай с миром. Ищи свое счастье в столице.
Лиса кивнула, смахнула слезу и вдруг хитро прищурилась.
– Понимаю, все понимаю… И в отместку ничего не затею, честно. Но вот перед отъездом хочу я тебе подарок сделать. В знак примирения. Хоть и достался он мне не совсем… честным путем.
У меня в животе неприятно засосало. Опять эти лисьи штучки.
– Когда-то давным-давно твоя бабуля, моя сестренка, подарила мне одну ма-а-а-а-ленькую избушку, – таинственно протянула Лиса. – На курьих ножках. Штучка редкая, магическая! Я ее от всех прятала, берегла как зеницу ока. Но теперь понимаю – ей здесь, в лесу, и место. Тебе она нужнее. Принимай, племянушка. Пусть в твоем хозяйстве пригодится.
– Не нужны мне никакие подарки, теть. Оставь себе, на память.
– Василисушка, так я ж не ради себя. Я твоим речам внемлю. Ежели избушку люди найдут – в музее закроют! Жалко, сама же сказала. Да мне и ни к чему она. Скажу тебе честно, племяш: вредина жуткая! Ты ей: повернись к лесу задом, ко мне передом! А она?
– А что она?
– Вы, говорит, ради своих теремов многоэтажных лес вырубили, теперь не знаешь, к кому задом повернешься.
Что ж, избушке и вправду в лесу у нас будет лучше. И безопаснее. А уж я ей применение найду. Наину надо на зиму с дуба пересадить, Лебедяна ее на этот год наотрез брать отказывается! Да и Алеша Попович давно мастерскую просит, ложки да плошки на радость девчонкам строгать.
– Ладно, недвижимость лишней не бывает, – решила я. – Давай свою избушку.
– Только она это… – Лиса замялась. – Не совсем недвижимость. Ты ее, Василисушка, не пугай. А то мы ее с Кощеем тут напугали, так полдня по лесу носилась, окаянная! Все ребра нам поотбивала…
Избушка почивала на окраине леса и пробуждению явно была не рада.
– Избушка-избушка, – громко произнесла тетя, – повернись к лесу задом, ко мне передом!
– Тут везде лес, рыжая ты бестолковщина! – раздался скрипучий голос. – Давай я лучше к тебе задом повернусь? Тебе мелочь, а мне приятно.
– Я тебя сейчас хворостиной отхожу, старая ты сарайка! – разозлилась Лиса, но я ее остановила.
– Погоди. Я знаю, как надо.
Откашлялась и вежливо проговорила:
– Уважаемая избушка, доброе утро. Меня зовут Василиса Ильинична Премудрая, я внучка Бабы-яги, вашей прежней хозяйки. Я здесь лесом управляю и вот решила с вами познакомиться. Повернитесь, пожалуйста, ко мне входной группой, чтобы я смогла посмотреть, какая помощь вам требуется. Может, занавесочки обновить или подмести?
Избушка вздрогнула, стряхнула нападавшие за ночь листья и медленно повернулась.
– Уважаемая… входная группа… – бурчала она. – Учись, дурында, как с древними зданиями надо общаться! Прошу, Василиса Ильинична!
Дверь со скрипом отворилась, и я вошла в пыльную горницу избушки. Кое-что сразу показалось странным. Слишком много пыли! Если Лиса с Кощеем тут какие-то делишки делали, то почему все выглядит так, словно в избушку много лет не входили…
– Избушка! – раздался приказной голос Лисы. – Повернись ко мне задом, а к лесу передом!
На этот раз избушка не спорила. Вдруг резко стемнело, а стены заходили ходуном! Не удержавшись на ногах, я упала и головой о бревно ударилась, да так, что в глазах потемнело!
Последней моей мыслью было:
«Зря тебя, Василиса, Премудрой назвали. Надо было Предурой!»
И сказано то было почему-то Кощеевым голосом.
* * *
– Начинаем заново. Пролог.
Кощей Бессмертный восседал в своей библиотеке, уставившись в потолок, где в паутине мирно посапывал очередной сонный паук. В голове у него царил хаос, достойный его самого в молодости. С одной стороны – идиллическая картина: покой, тишина, сиди, ни одной рыжей особы, пытающейся нарядить его в столичные обновки. Сиди да пиши мемуары сколько влезет! С другой стороны – Василиса.
Мысли о ней несколько раздражали.
Точнее, не сами мысли, а их направление.
Леший бы побрал эту наглую, вспыльчивую, вечно сующую нос не в свои дела девицу!
Но даже такая девица в него влюбиться умудрилась. И что теперь с ней делать – никому не ведомо.
Нет, оставалась еще какая-то вероятность, что Чудище все наврала. Он же наврал: никакое зелье целые сутки не действует. Правду-матку рубить Василиса Ильинична перестала, когда от него в лесу сбежала. Но так было весело за ней наблюдать! Надо будет обязательно посвятить этому главу в мемуарах.
А если она не наврала?
Вот же напасть! Девчонка влюбилась, а он и знать не
