Королевство когтей - Деми Винтерс
Силла отчаянно старалась сохранить нейтральное выражение лица. Всю жизнь ее отцом был Маттиас, но теперь все превратилось в спутанный клубок. До него был другой мужчина — тот, кто доверил ее жизнь своему охраннику. Как и у Маттиаса, одним из последних поступков ее родного отца была попытка защитить ее.
Горе распахнуло клетку и шагнуло через порог. Но Силла захлопнула дверь, не позволяя тьме поглотить себя.
— У тебя глаза отца, а волосы матери, — продолжила Харпа. Что-то мелькнуло в ее янтарных глазах. Это могло быть что угодно, но на краткий миг Силле показалось, что это… раскаяние?
— Ты знала моих родителей?
— Я учила их обоих.
Тысяча вопросов рвалась с языка, но Силла заставила себя промолчать. Харпа повернулась к Рею, и ее дыхание облачком повисло в холодном воздухе.
— Я сделаю это, — сказала Харпа. — Ради Кьяртана и Сваллы. Ради Исельдура. — Старуха глубоко вдохнула, словно ей тяжело давались следующие слова. — И я сделаю это ради тебя, Рейнир.
Глава 15
Они спускались с горы, и на душе у Рея стало легче. Препятствие было поистине огромным, и они его преодолели. Он не собирался рассказывать Силле, как сильно боялся этого дня. Как трудно оказалось снова взглянуть в янтарные глаза, так похожие на глаза Кристьяна…
Но все позади.
— Жаль, что мы не можем провести Обряд сегодня, — пробормотала Силла у него за спиной.
— Харпу нельзя торопить, — предупредил он. — Она все делает в своем темпе.
Силла фыркнула.
— Мне нужно быстрее обучиться.
Рей нахмурил брови.
— Зачем?
— Ты будешь смеяться.
— Клянусь, не буду.
Она долго молчала, прежде чем ответить.
— Моя сестра. Она совсем одна, и живет среди убийц. Я должна овладеть своим гальдуром, чтобы освободить ее.
Рей внутренне застонал. Были предприняты десятки попыток, множество жизней было потеряно в попытках спасти Сагу. Но Силла пережила так много за последние недели, и Рей не смог заставить себя погасить ее надежду.
— Хакон, — сказал он вместо этого. — Ярл Хакон из Копы. Вот с кем тебе нужно поговорить.
— Ярл Хакон, — повторила она.
— Когда поиски нас поутихнут, я отведу тебя к нему. У Хакона есть способы… он может помочь нам проникнуть в город незамеченными.
— Да, — сказала она радостно, больше себе, чем Рею. — Да. — Она начала тихо напевать, и уголки губ Рея невольно приподнялись. Но Силла вдруг резко замолчала.
— Рейнир. Харпа назвала тебя Рейниром.
Рей помрачнел, понимая, что последует дальше. Боги, зря он тогда ей рассказал.
— Ты говорил, что так тебя называют только Краки и твоя бабушка. Харпа — твоя бабушка? — Силла радостно хихикнула за его спиной. — О, теперь я понимаю тебя гораздо лучше.
Рей мысленно застонал, он почти слышал, как в ее голове формируются вопросы.
— Тебя вырастила Харпа?
Инстинкт заставил Рея поднять защитные барьеры. Больше никто не должен был проходить внутрь. Никто. Но он знал, что эта женщина не отступит, и лишь богам известно, сколько еще ему придется жить с ней в доме-щите. Возможно, в этот раз лучшей защитой было ответить и двигаться дальше. Он сделал глубокий вдох.
— Харпа вырастила меня и моего брата, когда мы бежали на север.
— Бежали на север?
Рей проигнорировал боль в груди, погружаясь глубже в холодное, непробиваемое место внутри себя.
— Родители отправили нас на север в тот же миг, как Ивар высадился в Исельдуре, — сказал он. — Будучи одними из самых убежденных сторонников Вольсиков, они понимали, что если что-то пойдет не так…
Горло сжалось. Продолжай, велел он себе. Скажи это один раз, и тебе больше не придется об этом говорить.
— Они не ошиблись, — наконец продолжил он. — Когда Ивар занял трон, он пришел за ними. Пришел за всеми сторонниками Вольсиков. — Рей глубоко вдохнул. — Ивар убил моих родителей. Он перерезал им сухожилия на лодыжках, а затем бросил их в ямы Аскаборга к своим ручным медведям. Они не могли бежать. Толпа урканцев и сторонников Ивара ликовала, пока их пожирали.
Силла издала звук, полный страдания, и Рей задумался, не сказал ли он лишнего. Но дело было не в ней и даже не в нем. Дело было в тех, кто больше не мог говорить. В тех, кто заслуживал справедливости.
— Свои самые гнусные методы он приберег для сторонников Вольсиков, — сказал Рей. — Делал из этого зрелище. И все же моим дядям хватило благородства не бежать.
— Ты был ребенком, — мягко возразила Силла. — В бегстве нет бесчестия…
— Мои двоюродные братья едва достигли возраста, когда можно носить оружие, но они держали клинки. Они умерли с честью, как и все, в чьих жилах была хоть капля крови Гальтунгов. В живых остались только мы двое, а Харпа заботилась о нас.
Тишина, повисшая после его слов, была почти невыносимой.
— Мне жаль, — сказала она наконец.
— Не надо, — резко ответил он, затем заставил свой голос смягчиться. — Теперь ты знаешь, почему я делаю то, что делаю. Почему я не могу быть равнодушным.
— Да, — тихо сказала она. — Знаю.
Рей невольно задумался — считает ли она все еще, что он такой же, как Джонас. Жестокий человек, полный оправданий?
Они молча спускались с горы, и на Рея постепенно наваливалась усталость. Он не мог вспомнить, когда в последний раз говорил о своих родителях. Их не было уже семнадцать лет. Раны давно затянулись, превратились в грубую, покрытую шрамами плоть. А вот рана, связанная с братом… она оставалась свежей и незалеченной, она гноилась все эти годы.
И он сделал то, что делал всегда. Рей отогнал мысли о Кристьяне.
***
К тому моменту, как они проехали через чары Рунни, у Силлы уже урчало в животе. Но, услышав голоса внутри дома-щита, все ее тело напряглось.
— Это Гида, — сказал Рей. — Мать Вига. Я узнаю ее голос.
Он спешился и придержал Бурую Лошадь, пока Силла неуклюже выбиралась из седла.
Неохотно она последовала за ним в хаос дома-щита, моргая от изумления и яркого света. Запах приготовленной еды заставил желудок Силлы сжаться от голода. В небольшом пространстве уместились шестеро: Виг опирался на стол, пара одинаково нескладных мальчишек катались по полу в клубке рук и летящих кулаков, Рунни, сидящая на скамье заплетала младшему мальчику черную косу вдоль макушки и пожилая женщина у котла, помешивала варево и покрикивала через плечо на дерущихся.
— Рей! — воскликнули мальчишки, тут же забыв о драке и бросившись к нему.
Он принял их натиск с тихим ворчанием, удивленно глядя сверху вниз.
— Кто из вас Хаки, а кто Хадди? — спросил он. — Боги, да вы выросли.
