Ты меня бесишь - Екатерина Мордвинцева
Впервые в жизни он не знал, что делать. Впервые в жизни его власть, сила, статус — всё было бессильно. Потому что рану в её сердце нельзя было залечить приказом или деньгами. Только словами. А он не умел подбирать слова.
Утром Лира не вышла. Дэймон постучал — никакого ответа. Он позвонил — сбросила. Написал сообщение — прочитано, но без ответа.
Он уехал в стаю, надеясь, что время всё исправит. Но время не исправляло. Мысли о ней не отпускали ни на минуту.
Маркус, увидев его мрачное лицо, только вздохнул.
— Налажал? — спросил он.
— Налажал, — признался Дэймон. — По полной.
— Рассказывай.
Дэймон рассказал. Маркус слушал, качал головой, а потом рассмеялся.
— Ты идиот, — сказал он беззлобно. — Она ждала признания в любви, а ты ей про стаю. Конечно, она обиделась.
— Я не умею, — огрызнулся Дэймон. — Я никогда никому не говорил.
— А придётся, — посерьёзнел Маркус. — Если хочешь её сохранить. Иди и говори. Не завтра, не через час — сейчас. Пока она не решила, что ты такой же, как все.
Дэймон вскочил и рванул к машине.
В пентхаусе было пусто. Совсем. Он обошёл все комнаты, заглянул во все углы — никого. Её вещи были на месте, но её самой не было.
— Лира! — закричал он, надеясь на чудо.
Чуда не случилось.
Он выбежал на террасу, оглядывая город внизу. Где она? Куда могла пойти? Озеро. Конечно, озеро.
Дэймон рванул к выходу, на ходу набирая охрану:
— Машину к подъезду! Быстро!
Озеро встретило его тишиной. Вода была тёмной, гладкой, как зеркало. На камне у берега сидела Лира — маленькая, хрупкая, закутанная в куртку, и смотрела на звёзды, которые уже начинали бледнеть перед рассветом.
Дэймон подошёл медленно, стараясь не спугнуть. Сел рядом, не касаясь.
— Я знаю, что ты не хочешь меня видеть, — сказал он тихо. — Но я должен сказать. Дослушай, а потом прогонишь.
Она молчала, не поворачивая головы.
— Всю жизнь я думал, что любовь — это слабость. Что она убивает, как убила моих родителей. Я боялся её, как чумы. И когда ты появилась, я сопротивлялся изо всех сил. Но ты сломала все стены. Ты пролезла под кожу, в кровь, в мысли. Я не могу без тебя дышать, понимаешь?
Он глубоко вздохнул.
— Вчера я хотел сказать, что люблю тебя. Что ты — всё, что у меня есть. Что без тебя мир пустой и холодный. А сказал про стаю, потому что испугался. Испугался этих слов. Они слишком страшные. Они слишком много значат.
Лира медленно повернула голову. В её глазах блестели слёзы.
— Ты правда любишь? — спросила она, и голос дрожал.
— Правда, — ответил он. — Больше жизни. Больше стаи. Больше всего.
Она молчала долго. Потом протянула руку и коснулась его щеки.
— Идиот, — сказала она, и в этом слове была нежность.
— Знаю, — улыбнулся он. — Прости меня.
— Прощаю, — ответила она. — Но если ещё раз…
— Не будет, — перебил он. — Никогда. Обещаю.
Он притянул её к себе, и они сидели так, обнявшись, пока над озером вставало солнце. И звёзды гасли одна за другой, уступая место новому дню.
Дню, который они начинали вместе.
По-настоящему. Без страха. Без недомолвок. С любовью.
— Я люблю тебя, Дэймон, — прошептала Лира.
— Я люблю тебя, Лира, — ответил он.
И эти слова были важнее всех звёзд на небе.
Глава 16
День начался обычно. Дэймон собирался на встречу с советом — очередное заседание, где должны были обсуждаться последние нападения на территорию стаи. Лира вызвалась сопровождать его. После того разговора у озера они старались проводить вместе как можно больше времени, наслаждаясь каждой минутой, словно боялись, что счастье может закончиться в любой момент.
— Ты уверена? — спросил Дэймон, застёгивая пиджак. — Совет — это скучно и долго. Там будут одни старики, которые любят слушать сами себя.
— Я выдержу, — улыбнулась Лира. — К тому же я хочу посмотреть, как ты с ними справляешься. Говорят, ты умеешь убеждать.
— Я умею рычать, — усмехнулся он. — Но ладно, поехали. Только обещай, что не заснёшь.
— Не обещаю, — фыркнула она.
Они вышли из пентхауса, сели в машину. Дэймон сам вёл — любил иногда порулить, вместо того чтобы сидеть с водителем. Лира сидела рядом, глядя в окно на проплывающий мимо город.
— Знаешь, — сказала она задумчиво, — я иногда ловлю себя на мысли, что это всё сон. Что я проснусь в своей каморке в старом доме, и ничего этого не было.
Дэймон покосился на неё.
— Это не сон, — сказал он твёрдо. — Я здесь. Я настоящий. И я никуда не денусь.
— Я знаю, — улыбнулась она. — Просто привыкаю к счастью. Это сложнее, чем привыкать к несчастью.
Он протянул руку, сжал её ладонь.
— Привыкай. У нас впереди много времени.
Машина выехала на набережную. Солнце бликовало на воде, чайки кричали, город шумел где-то вдалеке. Обычный день. Обычная поездка.
А потом всё взорвалось.
Первый удар пришёлся по капоту. Машину подбросило, развернуло, бросило на ограждение. Дэймон выругался, пытаясь удержать управление, но второй удар — уже по боковому стеклу — разнёс его вдребезги.
— Ложись! — закричал он, толкая Лиру вниз.
Она упала на сиденье, чувствуя, как осколки стекла сыплются на спину. Вокруг гремели выстрелы — кто-то стрелял по машине из автоматического оружия. Дэймон выхватил пистолет, ответил, но силы были неравны.
— Их много, — процедил он сквозь зубы. — Придётся прорываться.
Он дал по газам, машина рванула вперёд, сбивая кого-то с ног. Лира подняла голову и увидела через разбитое стекло, что набережная заблокирована. Чёрные внедорожники перегородили дорогу спереди и сзади, из них выскакивали вооружённые люди. Много.
— Дэймон, — выдохнула она.
— Вижу, — рявкнул он. — Держись.
Он направил машину прямо в заслон, пытаясь пробиться. Стрельба усилилась — пули дырявили кузов, стекла сыпались градом. Лира вдруг почувствовала, как время замедляется. Не физически — внутри. Её дар просыпался, реагируя на смертельную опасность.
Она увидела ауры. Красные, агрессивные, пульсирующие ненавистью. Они окружили машину со всех сторон. И среди них — одна, серебристая, родная. Аура Дэймона. Она мерцала, и Лира вдруг поняла: следующая пуля попадёт в него. Прямо в сердце.
— Нет! — закричала она.
И время остановилось.
Мир замер. Пули, летевшие в машину, застыли в воздухе. Люди, бегущие к ним, замерли в странных позах. Даже ветер перестал дуть. Всё стало неподвижным, как фотография.
Лира не понимала, что происходит. Она просто чувствовала, как из неё вытекает сила — огромным потоком, опустошая каждую клетку. Вокруг машины возникло прозрачное мерцающее поле, которое отражало пули, не
