Прощание Тёмного принца - Ольга Дмитриевна Силаева
Их взгляды встретились. Вернон умер у неё на руках…
Таисса сглотнула, давя внезапные слёзы.
– Не поверишь, как я счастлива, что ты здесь, несмотря на все опасности, – тихо сказала Таисса. – Я люблю тебя.
– Я тоже тебя люблю. – Вернон вытянул руки. – Иди сюда.
Таисса наклонилась к нему, и на следующие минуты всё было забыто, кроме друг друга, горячих губ и скользящих по коже рук. Футболка Вернона куда-то делась, рубашка Таиссы оказалась расстёгнутой, и будущее вдруг оказалось таким же живым, как настоящее. Таисса тряхнула головой, отгоняя вкус ирреальности. Вернон здесь, он с ней, и никто его не отнимет.
Вернон провёл рукой по её волосам.
– О чём думаешь?
– О тебе, – честно сказала Таисса. – И о наших сумасшедших планах. Странно, что их разрабатываем не мы.
– Я ещё поговорю с отцом. Майлз, кажется, сам в растерянности и не знает, как себя вести с двумя сыновьями одновременно. И Элен… – Вернон глубоко вздохнул. – Мы все старательно делаем вид, что она вот-вот появится из-за угла, но Майлз проговорился, что поисковая экспедиция не нашла ничего. Они продолжают искать, но…
Таисса попыталась не показать разочарования.
– Не нашли ничего, включая тело? Но это хорошая новость, разве нет?
– Океан большой. А эти идиоты, вместо того чтобы снимать со спутников каждый квадратный метр… – Вернон вздохнул. – Цифровая слежка им не нравится, видите ли. Очень надеюсь, что по дороге они не уморили Найт. Дурацкий запрет на знания о будущем. Нет чтобы выдать нам листочек с галочками, кто жив, а кто… тоже жив.
– Ещё предложи сходить на наши могилы и посмотреть даты смерти.
– И предложил бы, но не хочу портить тебе настроение.
Таисса помолчала.
– Ты веришь в жизнь после смерти?
Вернон сел. Осторожно коснулся сиреневых лепестков, наклонился и вдохнул аромат яркой оранжевой весны. Ниже по склону цвели нарциссы.
– Не знаю, – проговорил он. – Наверное, нет. Но иногда, когда темно, пылает камин и разыгрывается фантазия… Знаешь, бывают редчайшие случайности. Не зря же я отказался от неопределённости в криокамере. Возможно, бессмертие где-то за пределами нашего понимания – та самая редчайшая случайность.
Таисса коснулась его пальцев невесомой лаской.
– Хотелось бы, – тихо сказала она.
Вернон тихо засмеялся.
– Ладно, довольно философских размышлений, Таисса-задумчивость. Чем займёмся в вечер, который ещё двести лет как не наступит?
И тут что-то блеснуло в воздухе. Таисса вгляделась в прозрачные очертания, вдруг напомнившие ей дредноут, соткавшийся из ничего прошлой ночью в атмосфере.
И вскочила, поняв, что перед ней.
– Вернон, это же качели!
– Хм?
Вернон тут же натянул футболку и оказался на ногах рядом с ней. И присвистнул, коснувшись широкого, на двоих, вполне материального сиденья.
– Не боишься? – только и спросил он.
Таисса помотала головой. Тот факт, что качели, казалось, росли из ниоткуда, не смущал её совершенно.
– Мы, конечно, умеем летать. Но эта штука интереснее.
В следующую секунду Вернон уже подсаживал её на сиденье. А мгновением позже – оттолкнулся от травы изо всех сил.
Таисса ахнула, почувствовав, что они взлетают.
И летят назад спиной вниз, как на аттракционе.
– Держись! – крикнул Вернон, и Таисса ощутила, как они взлетают под самый купол силового поля, и оно расступается. Закатное солнце брызнуло в глаза, настоящее, яркое, без фильтров, и перед ними открылся пригород, расчерченный сетью каналов и хрупкими мостами. Проплыла внизу детская площадка, на которой лестницы и верёвочные городки чередовались со странными цветными устройствами, и девушка в плаще проехала на самом обыкновенном механическом велосипеде.
– Здорово! – крикнула Таисса сквозь вихрь в ушах.
В следующую секунду линк Вернона зазвенел.
– Чёрт, вот это обратная совместимость! – с восхищением заметил Вернон. – Неужели?
Он сжал рамку качелей, и те тут же затормозили.
Таисса хотела было сказать, что стоит быть осторожнее с незнакомыми абонентами, но не успела.
Вернон ответил на вызов.
Существо, появившееся на виртуальном экране, сначала напомнило Таиссе женщину с волосами из змей, появившуюся из древнего мифа. Секунду спустя змеи превратились в щупальца, а потом сверкающие тентакли вновь стали волосами. По лицу-маске прошла рябь, формируя черты лица заново.
Таисса и Вернон глядели в лицо Ларе.
– Твои тела так не выглядят, – утвердительно проговорила Таисса.
– А тебе ужасно интересно, как они выглядят, правда? – усмехнулась Лара с экрана. – Привет, Пирс. Здравствуй, удивительный мальчик.
– Удивительный? – вскинул бровь Вернон.
– А ты ещё не знаешь, как нарушил закон сохранения энергии? И тебе никто не рассказал? – Изображение Лары изящно подняло брови. – Я удивлена, Пирс.
Таисса не шелохнулась.
– Будешь играть в «Понятия не имею, о чём ты»? – Лара засмеялась. – Ну-ну. Жаль, что это ненадолго. Мои соболезнования.
– Ты сейчас играешь в обычную Лару или в ту коллективную Лару, которая разрушила центр Нью-Йорка и убила Элен? – уточнила Таисса.
Её голос всё же сорвался на последнем слове. Сотни лет Элен ждала в темноте, в застывшем времени, и они не встретились по-настоящему, не обнялись, не поговорили…
Таисса заставила себя подавить всхлип. Не сейчас.
– Думаешь, обычная Лара не убила бы Элен, если бы она встала у той на пути? – Лара холодно улыбнулась. – Думаешь, погибших на войне от её руки было меньше? Лара не только дралась, Пирс. Она отдавала приказы.
Её лицо неуловимо изменилось.
– Но ты права. Её давно нет в живых, как и меня. И тебя. Мы все мертвецы. Разве это не весело?
– А что случилось с той тобой, которая атаковала Элен? – вступил Вернон. – Может, за тем телом послать катер? Реанимировать? Отпустить, дать свободу? Оно вообще живое? Ему нужна помощь? Ну, знаешь, невинная жизнь и всё такое прочее.
– Знаю, – спокойно согласилась Лара.
– И тебе плевать.
– Совершенно, – кивнула Лара. – Мне нужны эти тела, ресурсы и возможности.
– Для того чтобы убить нас.
Лицо Лары не дрогнуло.
– Какая интересная догадка. Может, продиктуешь свои координаты и мы её проверим?
– В другой раз, – тон Вернона был столь же безмятежным, как если бы они обсуждали театральную постановку.
Лара улыбнулась в ответ.
– Я способна на любую жестокость, разумеется. Не повод не вести цивилизованный разговор.
Вернон подался
