Злая королева причиняет добро - Диана Дурман
– Мне становится искренне жаль Хелену, – сказал на такое Элиас, качая головой. – Ввязалась в ваши с ведьмой игры, из которой ей одна дорога. Кстати, а где сама Хильда? Только правду, помнишь?
Последнюю брошенную фразу Нилрем встретил ядовитым:
– Твои слова на меня не действуют. – Однако тут же подобрев, продолжил: – Но я всё равно скажу. Надо же с кем-то разделить такие приятные вести.
На губах призрака появилась мечтательная улыбка, и Элиас заранее понял – Хильде сейчас приходится не сладко.
– Наша истинная Злая Королева сейчас в теле Хелены, – принялся говорить колдун, смакуя каждое слово. – Ведёт размеренную жизнь, учится быть человеком, а не ведьмой, и проходит муштровку у тётушки нашей знакомой. А дама там, надо сказать, с характером. Это с Е… Хеленой она была мягкой и любящей, а ведьму в её теле она не жалеет. Через год-другой в таких руках Хильда стала бы шелковой.
Наблюдая за тем, как веселится дух, Элиас провел пальцами по холодному зеркалу, следя за мерцанием отражения Нилрема. Его голос зазвучал тише, но стальные нотки в нем заставили воздух дрогнуть:
– Очень интересно. Но мне плевать на то, как тяжко приходится Злой Королеве, ведь страдает она не от моих рук. Лучше скажи, как спасти девушку, при этом не дав Хильде вернуться.
Такая реакция удивила Нилрема сильнее, чем его появление. Поэтому он, практически опешив грубо выдал:
– Зачем тебе спасать эту убогую?
– Это ты про ту, что перехитрила тебя и заперла в зеркале? – с долей иронии уточнил Элиас издевательски выгибая бровь. – Или о той, кто такими семимильными шагами изучает черную магию, пытаясь подстроить её под добрые дела?
– Ради этого она сговорилась с Хильдой. – Обличающе припечатал дух.
Тень от горящей свечи плясала на стене, то удлиняясь, то съеживаясь, точно живое существо, подслушивающее их разговор. Элиас следил за ней краем глаза, отмечая, как она иногда вздрагивает от слов Нилрема.
Так и не дождавшись хоть какой-то реакции от Элиаса Нилрем вновь заговорил:
– В любом случае тебе не спасти Хелену. Поможешь ей вернуться домой, на её место придет Хильда и разнесёт наш мир как в прошлый раз. Но теперь сделав всё, чтобы выжить самой. Оставишь девчонку в теле ведьмы и её либо казнят, либо она станет второй Злой Королевой. Магия никогда не ошибается. Раз она признала Хелену, значит в ней достаточно тьмы и скоро она начнет меняться.
Губы Элиаса дрогнули. В горле стоял ком, словно он проглотил раскаленный уголек. И чтобы сдвинуть тот с мертвой точки он произнес:
– Тут ты прав. Она уже меняется, хоть и не обращает внимания. От тебя ведь это тоже не укрылось? Родинки, такие маленькие, едва заметные. Они отражают то, что тело начинает реагировать на душу. И если всё так продолжится… пути обратно не будет.
Коротко кивнув на слова Элиаса дух твердо заявил:
– Тогда прояви милосердие и закончи всё сейчас. Пока Хелена не стала полноценной ведьмой, ради победы над которой придется собирать совет магов. Один удар и никаких рисков.
– Знаешь, Нилрем, а мне вот вдруг стало интересно. Правда ли, что всё в нашем мире должно быть, либо черным, либо белым? Ты либо колдун, чьи убийственные порывы сдерживает магия, либо ведьма, способная творить лишь зло.
После услышанного взгляд Нилрема застыл, а дымка в зеркале слегка взволновалась. Теперь Элиас точно знал, что поймал колдуна. Который, впрочем, не бросал попыток выкрутиться:
– Думаешь, эта душа исключение? – звучит его надменный голос. Однако, подрагивающее пламя зачарованной свечи послушно подрагивает, отвечая на фальш его собеседника. Всё же хорошей идеей было подбросить в ящик со свечами несколько таких вот полезных малышек.
– Что-то мне подсказывает: ты чего-то недоговариваешь, – уверенно заявил Элиас, тем самым раздосадовав Нилрема. – А значит: возможно всё.
Провалившись по всем фронтам, дух делает последнее – бьет, старательно целясь в самое уязвимое место человека перед ним.
– Элиас, неужели ты влюбился? Тот самый лунный убийца, который лишь по прихоти сестры принёс чужое сердце, умудрился до сих пор не потерять своё? – Нилрем ехидно скривил губы, и его отражение в зеркале исказилось, будто от ряби на взволнованной воде. А та словно издеваясь, начала отражать картины из прошлого. Прошлого, где Элиас получил титул не от отчима. Его пожаловала сама Злая Королева, которая даже не догадывалась о его кровной связи с ненавистной падчерицей.
Покойный король сделал всё, чтобы незаконного сына первой жены не представили при дворе, и никто не знал его в лицо. Он был тенью, он был изгоем, которому дали хорошее образование, а затем отправили наставнику на долгие десять лет. Только благодаря таким ухищрениям Элиас смог спасти сестру, не дать той сгинуть и набраться сил для ответного удара Хильде. Пока он, тот, кого все поначалу знали как верного охотника Злой Королевы, подготавливал для этого почву.
Тогда пришлось забрать много жизней. Пролить немало крови. И всё ради цели, заложенной в него приёмным отцом. Защита сестры стала для него смыслом жизни.
Элиас резко отвернулся, делая вид, что рассматривает трещину на каменной стене. Оживлять в памяти воспоминания, которые он так усердно пытался стереть, не было желания.
– Не говори глупостей. Какая любовь? – голос Элиаса прозвучал слишком резко, даже для него самого. И, тем не менее, он продолжил: – Хелена всё ещё выглядит как копия моей мачехи. Разве при таких условиях можно чувствовать к ней хоть что-то, кроме жалости?
Нечто внутри болезненно сжалось. Ложь. Да, черты лица те же, но… движения другие. Мимика другая. Даже голос, когда она смеётся, звучит иначе – не так, как у той женщины.
Нилрем наблюдал за Элиасом с холодным любопытством, будто видел все эти мысли насквозь. Неудивительно, что следующие его фразы звучали с долей ликования:
– Ненадолго. Скоро в Хелене начнут появляться немного иные черты, и она станет похожа скорее на сестру Хильды, нежели на неё саму. Твое сердце уже дрогнуло перед её личностью, так может не стоит рисковать? Убей чужачку до того, как любовные чары захватят тебя полностью.
На застывшем лице Элиаса стала медленно расползаться улыбка, как лезвие складного ножа – сначала безобидная морщинка у губ, потом обнажился безупречный ряд зубов, и наконец, показался настоящий клык, блеснувший
