Зов Ада - Брит К. С.

— Что-то там о твоих «выдающихся моральных качествах», — говорит Марлоу, и я усмехаюсь. Ну да, это прямо про меня. — В любом случае, Совет одобрил кандидатуру, если ты согласен на эту работу.

— Но я не охранник. Я работаю в отделе нравов, — возражаю я. — Какое отношение я имею к защите принцессы?

— Уверена, завтра тебе всё подробно изложат.

— Что завтра?

— Королева попросила тебя и Джексона прибыть во дворец, чтобы обсудить требования к работе.

Я заставляю себя моргнуть.

— Ты серьезно? Это правда происходит?

— Если ты этого хочешь, — отвечает Марлоу. — Если ты хочешь в Орден, советую соглашаться.

Марлоу вешает трубку, и я возвращаюсь в кухню. Беру с тарелки песочное печенье.

— Кто это был? — спрашивает мама, пока я разламываю лакомство пополам.

— Марлоу. — при упоминании бывшей подруги ее верхняя губа брезгливо дергается. Я не стал на этом зацикливаться. — Она хочет, чтобы я работал во дворце, охранял принцессу. Так я наконец смогу претендовать на звание Домны.

— Скажи ей «нет».

— Если я скажу «нет», это фактически будет отказом королеве. Ты этого хочешь?

— Да. Ты не обязан оказывать ей никаких услуг.

Верно. Совету потребовалось одобрение королевы, чтобы уволить маму из больницы — этим и объясняется ее враждебность. Но я знаю маму. Она годы жизни посвятила служению королевской семье. Она бы не смогла сказать им «нет», попроси они ее вернуться.

— Работа там может быть моим единственным шансом попасть в Орден, — говорю я. Мама барабанит короткими ногтями хирурга по столу. — Марлоу считает, что мне стоит согласиться.

— Я бы и пальцем не пошевелила ради советов Марлоу. Она змея, — шипит мама.

Я ошеломленно смотрю на нее. Если она направляет свою боль в ненависть к Марлоу — пусть. Но я не позволю этому разрушить мою карьеру.

— Это не тебе решать, мам.

Я сделал свой выбор. Я иду во дворец.

Глава 12

УАЙЛДЕР

Я глубоко засовываю руки в карманы своей полевой формы, расхаживая перед кабинетом королевы. У меня такое чувство, будто я нахожусь в аквариуме. Каждый из часовых королевы Джорины наблюдает за мной, ожидая, когда я хоть на йоту переступлю черту, чтобы у них появился повод пустить в ход оружие.

Я сын предателя, и мне не место в охране принцессы. Гвардейцы в этом зале более квалифицированы, чем я, но их не позвали. Клинки никогда не обеспечивают личную охрану членов королевской семьи. Что-то в этом задании кажется неправильным.

— Расслабься, Уайлдер. Ты идешь на встречу с королевой, а не ждешь конвоя в Кратос, — говорит Джакс.

Он прислонился к стене рядом с массивными двойными дверями с закрытыми глазами. Мои родители работали непосредственно на королеву — мама была Алтум-целителем, а отец — командором Клинков. Они описывали ее как разумную женщину, но будь это правдой, она не выбросила бы маму, как вчерашний мусор.

— Как думаешь, в этом месте больше окон или дверей? — Джакс чешет свой гладко выбритый подбородок. В просторном коридоре высокие потолки, массивные карнизы и больше золотых акцентов, чем в банке «Бореалис».

Марлоу перестает печатать в телефоне.

— Единственные двери, о которых тебе стоит думать, Джексон, — это те, которые откроются благодаря данному делу. А теперь встань прямо.

Дверь в кабинет открывается, и появляется сухощавый мужчина лет пятидесяти. Я узнаю в нем королевского шталмейстера (главный конюший). За эти годы он не раз попадал в заголовки газет из-за своей суровой внешности и близости к королеве.

— Королева примет вас сейчас, — говорит он.

Мы следуем за ним в кабинет. Здесь сводчатый стеклянный потолок, панели на стенах и тяжелая антикварная мебель. Должно быть, зеленый — любимый цвет королевы, потому что он повсюду: на шторах, креслах и коврах.

— Ваше Величество, позвольте представить командора Марлоу Уилкс из «Клинков Бореалиса», офицера Фостер-Рида и офицера Данна, как вы и запрашивали, — произносит шталмейстер. Он выходит из комнаты, оставляя нас наедине с королевской семьей Раэлин.

— Добро пожаловать во дворец Роуэн, — медовым голосом говорит королева Джорина. Она сидит за изящным резным столом в темно-синем костюме. Ее узловатые руки сцеплены на столешнице, а острые кошачьи глаза, кажется, никогда не моргают. Принц Дон стоит позади нее, положив руку ей на плечо, словно они позируют для портрета. Ли отсутствует. Ей следовало бы быть здесь, если дело касается ее.

Мы кланяемся, и королева указывает на два стула перед собой. Мы с Джексоном садимся на жесткие бархатные подушки. Марлоу стоит между нами.

— Надеюсь, вы доехали сюда без происшествий? — спрашивает королева. Я подавляю желание закатить глаза. Она прислала за нами машину двадцать минут назад. Мы же не тряслись весь день в поезде из Авроры. Я знаю, что она стремится к вежливости, но Эпсилоны часто заполняют тишину вещами, которые ничего не значат.

Марлоу кивает.

— Да, Ваше Величество.

— Хорошо. — внимание королевы переключается на меня, и у меня дергается кадык. — Офицер Данн, примите мою искреннюю благодарность. Моя внучка сообщила мне о вашем героическом поступке после взрыва «Никс» на Фестивале Урожая. Мой сын говорит, что вы к тому же заслуживаете доверия. Это правда?

Я поднимаю взгляд на Дона.

— Если так говорит принц, Ваше Величество, то да. Благодарю вас.

Принц Дон выпрямляется в своем безупречном костюме с галстуком. Мне следовало причесаться утром. У меня всегда было хреново с первыми впечатлениями.

— Прежде чем мы обсудим логистику охраны, — говорит королева Джорина, — нам нужно, чтобы вы трое дали обет молчания. Сохранение в тайне деталей сегодняшнего дня и вашего пребывания в дворце Роуэн имеет первостепенное значение. Есть ли возражения?

— Никаких, мэм, — отвечает Марлоу.

— Хорошо. Кто хочет быть первым? — спрашивает королева Джорина. Она шевелит пальцами, и магия колеблет воздух, словно жар, поднимающийся от раскаленного асфальта.

Мы с Джаксом обмениваемся хмурыми взглядами. Заклятие молчания кажется излишним для обычного инструктажа, но в целом оно безвредно. Если я когда-нибудь попытаюсь рассказать об этой встрече, это будет звучать так, будто я говорю на незнакомых языках. Кроме того, если я откажусь, то с тем же успехом могу просто уйти. Я расстегиваю пуговицу на рукаве.

— Я.

Я встаю, и королева Джорина сжимает мою руку. Ее кожа гладкая, как старая кожа. Я задерживаю дыхание, ожидая тупого жгучего ощущения от обета, которое пронзит мое тело, воспламеняя нервы, словно тысячи крошечных зубов впиваются в плоть. Резко втянув воздух, я вижу, как яркий свет вырывается из щелей между нашими сомкнутыми руками. Королева усмехается. Началось.

— Еще немного, — успокаивает королева Джорина после минуты пыток.

Я стискиваю зубы и терплю ради Дези.

Когда