Зов Ада - Брит К. С.

Ноги начинают дрожать. Мне совсем не хочется объяснять кому-либо, почему я стою под дверью Уайлдера. Меньше всего мне нужно, чтобы поползли слухи. Я хватаюсь за ручку и нажимаю. Она поддается. Я вхожу в комнату и закрываю дверь. Здесь никого.

Двуспальная кровать, две одинаковые тумбочки и письменный стол — это всё, что занимает пространство, не считая старого сундука, забитого гражданской одеждой, стоящего на новом ковре. В крошечном открытом шкафу висят отглаженные черные мундиры. Маленький стол завален книгами, угольными карандашами и альбомом для зарисовок. Я не думала, что Уайлдер — художник или ценитель искусства. Но у него все эти татуировки. Наверное, это и должно было стать моей первой подсказкой.

Я делаю шаг вперед, чтобы рассмотреть названия книг, когда включается душ и из ванной доносится красочная ругань. Дверь распахивается, и появляется Уайлдер с дикими глазами, мокрый с головы до ног. Черная рубашка с длинным рукавом облепляет его рельефную грудь, и мои пальцы покалывает от желания сорвать ее с него. При дневном свете Уайлдер еще красивее.

— Ты принимал душ в мундире? — спрашиваю я. Уайлдер моргает.

— Что ты здесь делаешь?

Я киваю на дверь.

— Я стучала, а когда ты не ответил, вошла сама.

— Тебя кто-нибудь видел?

— Нет.

Он выдыхает.

— Хорошо, но тебе нужно уйти.

Я не двигаюсь с места.

— Разве ты не хочешь узнать, зачем я пришла?

— Хочу. Но мы можем встретиться во дворце.

— Дело касается миссии.

Он медлит, и я складываю руки на груди.

— Могу я спросить тебя кое-что о миссии, и ты пообещаешь не злиться? — спрашивает он, и я смеюсь. Если нам предстоит работать вместе, он не должен ходить передо мной на цыпочках.

— Конечно.

Уайлдер кивает, но его слова звучат натянуто:

— Твой отец украл письма?

У меня отваливается челюсть.

— С чего ты, черт возьми, это взял?

— Ты обещала не злиться, — напоминает он, и я качаю головой.

Я не злюсь. Он бы это понял.

— Я не злюсь. Я просто в шоке, что ты так подумал.

Он слишком проницателен. Это хорошее качество, но не для того, кто окружен тайнами, как я.

Он пожал плечами.

— Они пропали в ту ночь, когда он умер, и ни королева, ни принц Дон не могут подтвердить, что они у «Эос». Значит, они не забирали письма из Железного Парфенона. Я невольно задаюсь вопросом, есть ли связь между принцем Гвином и пропавшими письмами. И не поэтому ли ты ведешь эту миссию вместо команды профессионалов?

Я подавляю смех.

— У отца они были в Ту Ночь, но он их не крал.

— Тогда кто?

— Я не знаю.

Они числятся пропавшими годы, а может и столетия. Но ему об этом знать не обязательно. План состоял в том, чтобы рассказать Уайлдеру и Джексону только основы, чтобы они не начали расспрашивать, почему письма исчезли или не говорят ли они чего-то иного, чем мы привыкли считать.

— Не знаешь. — он звучит неубедительно.

— Я именно это и сказала.

— Я слышал.

Я выпрямляюсь.

— Тогда что это за выражение лица?

Мы сверлим друг друга взглядами, пока он не произносит:

— Какое выражение?

— Ты смотришь на меня так, будто я украла твою любимую игрушку.

— Я не играю в игрушки.

Я воздерживаюсь от скабрезной шутки о том, как весело может быть играть с игрушками. Но сейчас он ведет себя со мной менее игриво, чем той ночью, и я уверена, что это из-за того, что я бросила его тогда ни с чем. Если я хочу пройти эту миссию, сохранив свой секрет, мне стоит объяснить, почему я ушла.

Уайлдер цокает языком.

— Тебе пора уходить.

Мои глаза округляются.

— Что? Почему?

— Мы продолжим этот разговор во дворце. Твое присутствие здесь неуместно. Я не хочу быть уволенным в первый же день из-за того, что тебя застукают в моей комнате.

Он проходит мимо меня, но я отказываюсь уходить и скрещиваю руки еще плотнее.

— Неуместно?

Что действительно неуместно, так это то, что этот мужчина сложен как скала. Сквозь мокрую рубашку я вижу каждый контур его груди и пресса. Это отвлекает.

Он тянется к двери.

— Другие стражники могут не так всё понять.

— Насчет нас? — я ухмыляюсь. Он поворачивается ко мне, глядя из-под густых ресниц, пока всё мое внимание поглощают жесткие линии его тела. Внизу живота зарождается жар, но я подавляю его. Он выглядит скорее готовым задать мне трепку, чем наброситься от страсти.

— Тебе нужно уйти.

Я нервно смеюсь.

— С каких пор разговоры стали табу? На этой неделе мы внедряемся в «Эос». У меня есть контакт.

— Кто? — он отпускает дверь, но остается рядом с ней.

— Александра Джейн Эванс.

Уайлдер пробует имя на вкус.

— Внучка члена Совета Эванс?

— Она самая. — я прислоняюсь бедром к его столу. Уайлдер проводит рукой по мокрым волосам.

— Черт. Откуда ты знаешь?

Я беру книгу в мягкой обложке, чтобы отвлечься от его напряженных бицепсов.

— Она сама мне сказала, — отвечаю я уклончиво. Я не могу признаться, что встретила Эй-Джей в казино, где полоснула его ножом по лицу. Я пытаюсь выстроить между нами хоть какое-то доверие. — Я попрошу ее устроить встречу с Магом на ланче ДВКВНУС. «Дочери» планируют вечеринку, чтобы собрать средства для Выжженного района. Я курирую подготовку.

Уайлдер кривится.

— Они устраивают вечеринку? — усмехается он. — Не стоит удивляться. Эпсилоны празднуют гибель Небула уже… — его слова затихают, будто он только что вспомнил, кто я такая.

Ему не нужно фильтровать свою речь при мне.

— У меня была такая же реакция, но я обещала президенту Элио, что буду там.

Уайлдер молчит, оттягивая промокшую рубашку и изучая меня в новом свете.

— Ну, хорошо.

— Почему ты весь мокрый? — спрашиваю я.

Его щеки заливает румянец, и это самое милое зрелище на свете.

— Я не смог совладать с душем. Вода хлестала со всех сторон.

Я закусываю губу, чтобы не рассмеяться.

— Ты что, никогда раньше не пользовался спа-душем? Это отличная штука для людей с разными предпочтениями в купании, а боковые форсунки отмывают до блеска.

— Ну, учитывая, что я живу один, мне не нужно беспокоиться о чужих предпочтениях в купании, верно? — спрашивает он, и теперь настает моя очередь краснеть. — Я в жизни не видел столько ручек и кнопок, а ведь я работал в технической разведке.

— Я покажу, как он работает.

Я направляюсь в ванную — на серой напольной плитке скопились лужи.

— Я ценю это, но я сам разберусь, — говорит Уайлдер у меня за спиной.

Я тяну на себя дверцу душевой кабины.

— Это