Звездная пыльца - Надежда Паршуткина
Я лежал в полной темноте, и часы в соседней комнате отбивали секунды, каждая из которых была вечностью. Ловил каждый шорох в доме Инги и прислушивался сквозь стену, к малейшему звуку из дома Хлои. Тишина оттуда была хуже любых подтверждений. Она была полем для самых страшных фантазий. Я сходил с ума. Молча, беззвучно, абсолютно один в центре этого сладкого, цветочного, чужого ада.
Глава 18
Мэтт
Я проснулся от тишины, нарушаемой только её ровным, спокойным дыханием. Свет раннего утра, пробиваясь сквозь шторы, золотил её голубые волосы, рассыпанные по подушке. Она спала рядом, её крылья мягко лежали за спиной, и в этот момент мир сузился до размеров этой комнаты, до тепла её тела под одеялом. Такой непередаваемый кайф. Чистое, глубинное удовлетворение.
Я осторожно притянул её к себе и коснулся губами её плеча. Она пробормотала что-то во сне и повернулась, её глаза медленно открылись.
— Доброе утро, — прошептал я, целуя её в уголок рта.
— Доброе… — её голос был сонным, и она улыбнулась, не открывая до конца глаз.
Мы встали, и всё утро было пропитано этой новой, интимной нежностью. Мы вместе готовили завтрак на её маленькой кухне. Я стоял сзади, обнимая её за талию, пока она жарила лепёшки, и целовал её в шею. Она смеялась, отстраняясь, но не сильно. Потом я усадил её за стол и сам кормил её кусочками фруктов, смазанными мёдом. Она принимала это, её глаза сияли, и в её улыбке была какая-то новая, смущённая теплота.
— Ты сегодня невыносимо мил, — сказала она, вытирая мёд с моего пальца своими губами, и этот жест сводил с ума.
— Это всё из-за тебя, — ответил я честно и, отодвинув тарелку, потянул её к себе, чтобы поцеловать уже всерьёз. В этом поцелуе было желание, благодарность и надежда — надежда, что этот день будет продолжением ночи. Мои руки скользнули под её лёгкий халат, моё тело жаждало её снова.
В этот самый момент в дверь раздался резкий, настойчивый стук.
Хлоя вздрогнула и выскользнула из моих объятий. Она накинула халат покрепче и пошла открывать. Я остался сидеть за столом, чувствуя, как раздражение, холодное и острое, поднимается у меня внутри.
На пороге стояли Инга и Алик. Инга выглядела так, будто провела ночь, грызя гвозди, — её обычно яркое лицо было бледным и напряжённым. Алик же… Алик был невозмутим. Его взгляд скользнул по мне, по Хлое в её домашнем халате, по неубранному столу на двоих, и в его глазах что-то на мгновение вспыхнуло и тут же погасло, погашено ледяным самообладанием.
— Привет, — произнёс Алик, и его голос был ровным, обыденным. — Вы уже позавтракали? Мы тут подумали… может, сходим куда-нибудь? Осмотрим что-нибудь новое. Раз уж мы здесь. Просто погулять.
— Пошли, — тут же, почти не раздумывая, согласилась Хлоя. В её голосе прозвучало облегчение, как будто этот стук в дверь спас её от чего-то, в чём она уже начала тонуть. Это ранило.
— Отличная идея! — я встал, слишком резко, заставляя себя улыбнуться.
Мы вышли. Весь день превратился для меня в изощрённую пытку. Сначала мы поехали к знаменитым кристаллическим шахтам на окраине города. Это и правда было впечатляюще: гигантские, полупрозрачные слизни, размером с небольшой трактор, медленно и плавно ползли по специальным желобам, таща за собой вереницы вагонеток, гружённых необработанными алмазами и самородками золота. Гномы-шахтёры покрикивали на них, и те послушно меняли направление.
— Ими управляют с помощью вибраций и специальных феромонов, — объясняла Хлоя, но её взгляд постоянно возвращался к Алику, который внимательно всё рассматривал.
— Эффективный биомеханический симбиоз, — заметил он, и они завязали разговор о адаптации живых существ для труда, который звучал слишком умно и отстранённо для простой прогулки.
Я вёл под руку Ингу. Она молчала, и её печаль была почти физически ощутимой. Она не сводила глаз с Алика, а её пальцы судорожно сжимали мой рукав.
— Всё нормально? — тихо спросил я её.
— Прекрасно, — она бросила ядовитый взгляд в спину Алика. — Просто прекрасно. Как у него там, со звёздами.
Потом мы отправились в Парк Шепчущих Цветов. Это было нереальное место: огромные, в рост человека, цветы колыхались, будто дыша, и издавали едва слышное, мелодичное жужжание. Между ними порхали бабочки с крыльями, похожими на витражи, отбрасывающими на траву разноцветные блики. Идиллия. Адская идиллия.
И тут всё окончательно сложилось в ту самую невыносимую картину. Алик естественно, как будто так и было заведено, предложил Хлое руку, чтобы помочь переступить через корни древнего дерева. И она взяла. И больше не отпустила. Они шли впереди, под руку. Он наклонялся к ней, что-то говоря, а она слушала, и на её лице расцветала та самая улыбка — не та, что была утром за столом, а другая, более заинтересованная, более… подключённая.
Я шёл сзади с Ингой, и дикая, чёрная ревность начинала сжигать меня изнутри. Я же обещал ему! Вчера, у озера. «Сегодня — твой день с ней». Я дал слово. И он его взял. Холодно, расчётливо, без единого намёка или вопроса. Он просто пришёл и… забрал. Забрал её внимание, её улыбки, её близость. Всё, что несколько часов назад принадлежало мне.
Я вёл под руку грустную Ингу, кивал на её односложные реплики, но весь мой мир сузился до двух спин впереди. До того, как её крыло иногда касалось его плеча. До того, как она смеялась именно на его шутки. Я сжимал челюсти так, что начинала болеть голова. Каждый их совместный смех был ударом ножа. Каждый их общий взгляд на что-то красивое — пощёчиной.
Весь этот долгий, солнечный, полный чудес день был его. Он выиграл этот раунд, даже не вступив в открытый бой. Он просто напомнил о нашем договоре и забрал своё. А я стоял и смотрел, как то, что я считал своим завоеванием, тает на глазах, превращаясь в пыль. И эта пыль была горькой, как пепел, и жгла горло беспомощной яростью.
Глава 19
Мэтт
На улице сгущались сумерки, окрашивая небо в густые синие тона, а фонари из листьев начинали загораться один за другим. Внутри меня темнело быстрее. Энергия, что кипела с утра — от её близости,
