Попаданка. Драконы. Бунт против судьбы - Диана Эванс

Эстрид взяла в руки зеркальный медальон в драконьей оправе.

— Что это?

— Осколок твоей силы. Заключенный в материю.

Архайон нахмурился:

— Ты отдаешь ей часть хранилища?

— Она все равно ей принадлежит.

Эстрид сжала медальон. Вдруг комната наполнилась золотистым светом.

Но так же быстро все исчезло. Медальон стал просто холодным металлом.

— Он… иссяк?

— Нет, — пояснил Дразир. — Он учит тебя беречь силу, а не растрачивать.

Эстрид долго смотрела на медальон, потом прикрепила его к поясу.

— Значит, я больше не богиня.

— Ты стала чем-то большим, — поправил Архайон. — Ты стала собой.

За окном взошло солнце, его лучи упали на троих — дракона с золотым сердцем, дракона с неожиданной мудростью и девушку, нашедшую свою истинную силу.

Дразир уже уходил, когда Эстрид окликнула его:

— Почему ты помогаешь мне?

Синий дракон обернулся, его глаза блеснули:

— Потому что вчера я увидел, как настоящая сила выглядит. И это было не всесожжение, а… этот дурацкий медальон.

Дверь закрылась. Архайон и Эстрид остались вдвоем у догорающего камина, каждый держащий свою часть их общей истории.

Глава 18

Сумерки окутали замок, окрашивая древние камни в оттенки спелого граната. Длинные тени от зубчатых башен ложились на внутренний двор, где несколько молодых драконов отрабатывали боевые стойки. Но в библиотеке было тихо — лишь потрескивание поленьев в огромном камине да шелест страниц под легким дуновением сквозь приоткрытое окно.

Эстрид сидела на широком подоконнике, вальяжно раскинув ноги. В руках она перебирала медальон Дразира, ловя отблески заката на его зеркальной поверхности. Теплый металл пульсировал в такт ее дыханию, напоминая о потерянной — и вновь обретенной — связи с магией.

Скрип.

Дверь приоткрылась, и в проеме возникла знакомая силуэт. Архайон стоял, слегка склонив голову, чтобы не задеть косяк рогами. Его золотое сердце, теперь видимое сквозь полупрозрачную чешую, излучало мягкое сияние, подсвечивая резкие черты лица изнутри.

— Можно? — его голос звучал непривычно тихо, без обычной драконьей повелительности.

Эстрид улыбнулась, отодвигаясь:

— Конечно. Места хватит даже такому великану.

Он вошел, осторожно опускаясь рядом. Массивное тело дракона слегка прижалось к ее плечу, излучая приятное тепло. Запах дыма, железа и чего-то неуловимо лесного — чистый, настоящий Архайон, без маски холодного воина.

— Как ты себя чувствуешь? — он смотрел в огонь, длинные ресницы отбрасывали тени на скулы.

Эстрид задумалась, сжимая медальон:

— Странно. Как будто… как будто я потеряла часть себя, но в то же время нашла что-то новое. Что-то настоящее.

Архайон кивнул, его хвост непроизвольно обвился вокруг ее лодыжки — древний драконий жест защиты.

— Сила — это не только магия, Эстрид. Иногда это просто… умение оставаться собой, когда весь мир требует, чтобы ты стал кем-то другим.

Она повернулась к нему, изучая профиль — гордый нос, резкую линию подбородка, шрам через бровь, о котором он никогда не рассказывал.

— Ты говоришь так, будто знаешь это на собственном опыте.

Тишина растянулась, наполненная лишь треском дров и далеким криком ночной птицы. Пламя в камине вдруг вспыхнуло ярче, осветив боль в его глазах.

— Да. Знаю. — он выдохнул дымок, который тут же рассеялся в прохладном вечернем воздухе.

Эстрид не торопила его. Она просто ждала, чувствуя, как его дыхание постепенно выравнивается в такт с ее собственным. Где-то за окном пролетела летучая мышь, на миг заслонив луну.

Когда Архайон заговорил снова, его голос звучал иначе — глубже, тише, словно слова доставались с болью.

— После того как она… исчезла, я пытался найти ее во всем. В каждом отражении, в каждом сновидении. — Его когти впились в каменный подоконник. — Я разбил сотни зеркал. Сжег половину библиотеки. Но она не возвращалась.

Эстрид почувствовала, как что-то сжимается у нее в груди. Она осторожно положила руку на его лапу, ощущая под пальцами шероховатую чешую.

— А потом… ты стал черным.

Он наконец повернулся к ней, и в его глазах была такая бездна боли, что ей захотелось обнять его, спрятать от всех этих воспоминаний.

— Я потух. — прошептал Архайон. — Без нее во мне не было света.

Эстрид не нашла слов. Вместо этого она прижалась к нему, чувствуя, как его сердце бьется под ее ладонью — то самое золотое сердце, которое теперь связывало их невидимыми нитями.

— Ты не потух, — наконец сказала она. — Ты просто… ждал.

Архайон медленно повернулся к ней. Его когти, обычно такие опасные, с неожиданной нежностью коснулись ее щеки, отводя прядь волос за ухо.

— Я не хочу ждать снова, — признался он, и в этих словах была целая исповедь.

Их взгляды встретились. Огонь в камине вдруг вспыхнул ярче, будто отвечая на то, что они оба не решались произнести вслух.

— Ты не потеряешь меня, — пообещала Эстрид.

Он не ответил словами. Просто наклонился, и его лоб коснулся ее лба — древний драконий жест доверия, куда более интимный, чем любой поцелуй.

За окном завыл ветер, но в библиотеке было тепло. Двое существ — дракон, нашедший свет снова, и девушка, научившаяся быть собой — сидели, связанные незримыми узами.

А где-то в глубине замка, прислонившись к каменной стене, Дразир ухмылялся, глядя в потолок.

— Наконец-то, — пробормотал он и, развернувшись, растворился в темноте коридора.

* * *

Библиотека замка погрузилась в непривычную тишину. Только треск дров в камине нарушал молчание, да легкий шелест пергамента под пальцами Эстрид. Она развернула перед собой древний свиток, испещренный выцветшими рунами.

— Это… невозможно разобрать, — пробормотала она, щурясь при тусклом свете масляной лампы.

Архайон, стоявший у высоких окон, повернулся. Лунный свет серебрил его черную чешую.

— Потому что ты читаешь не теми глазами, — его голос прозвучал глухо.

Эстрид подняла взгляд:

— Что ты имеешь в виду?

Дракон медленно приблизился, его тяжелые шаги едва слышно ступали по каменному полу. Он остановился за ее спиной, дыхание теплыми волнами касалось ее шеи.

— Попробуй вот так, — его когти осторожно коснулись ее висков.

Вдруг — вспышка. Руны на пергаменте задвигались, перестраиваясь в знакомые буквы.

— Они… они меняются! — ахнула Эстрид.

— Нет. Это твое восприятие меняется. Драконьи письмена открываются только тем, кто готов видеть.

Эстрид впилась взглядом в текст:

— Когда последнее золотое сердце перестанет биться,

Крылья обратятся в тени, а чешуя — в пыль.

Лишь кровь забытой богини сможет разорвать эти цепи,

Но цена будет — память о том, кем ты был.

Она резко подняла голову:

— Это… это о нас? О тебе?

Архайон отвернулся, его хвост нервно дернулся:

— О всех нас. О проклятии, которое мы сами на себя навлекли.

История раскола

Он начал