Попаданка. Драконы. Бунт против судьбы - Диана Эванс

— Когда-то мы не нуждались в форме драконов. Мы просто были ими. Но потом… — он сделал паузу, — потом богиня полюбила смертного.

Эстрид замерла:

— Полюбила? Но…

— Да. Это запрещено было. Когда боги рождают детей со смертными — рождается хаос. Она знала это. И когда дитя появилось на свет…

Он не договорил. Но Эстрид вдруг поняла:

— Оно не могло превращаться.

Архайон кивнул:

— И чтобы спасти ребенка, она разделила нашу суть. Отдала часть силы, чтобы дитя могло жить среди людей. А мы… мы потеряли способность быть собой.

Эстрид встала, подойдя к окну. Внизу, во дворе, несколько драконов в человеческой форме отрабатывали приемы. Их глаза светились в темноте, но крыльев за спиной не было.

— Значит, ваша нынешняя форма… это не проклятие? Это… подарок?

— Подарок, ставший клеткой, — прошептал Архайон. — Мы можем принимать человеческий облик, но все чаще забываем, как вернуться обратно.

Эстрид повернулась к нему, в глазах загорелась решимость:

— Что если… что если я могу это исправить?

Архайон нахмурился:

— Пророчество говорит…

— Я знаю, что говорит пророчество! — она перебила его. — Кровь забытой богини. Моя кровь.

Она схватила серебряный нож со стола, собираясь надрезать ладонь. Но Архайон остановил ее, схватив за запястье.

— Ты не поняла самое главное. Последнюю строку.

Она замерла. Затем медленно прочла вслух:

— Но цена будет — память о том, кем ты был.

Тишина.

— Если ты сделаешь это, — голос Архайона звучал хрипло, — ты можешь забыть. Все. Свое прошлое. Кто ты.

Эстрид посмотрела в окно. На рассветном небе пронеслась тень — один из редких драконов, еще сохранивших способность летать.

— А если я не сделаю этого?

Архайон опустил голову:

— Тогда через поколение или два… драконы исчезнут. Останутся только люди с желтыми глазами.

Лампа на столе внезапно погасла. В темноте только золотое сердце Архайона продолжало пульсировать ровным светом.

Эстрид глубоко вдохнула:

— Мне нужно подумать.

Он кивнул, поворачиваясь к выходу. У двери остановился:

— Знай одно. Какой бы выбор ты ни сделала… я последую за тобой. Даже в забвение.

Дверь закрылась. Эстрид осталась одна с древним свитком и самым страшным решением в своей жизни.

Где-то за окном запел соловей, приветствуя новый день. День, который мог стать последним для истинных драконов.

Глава 19

Рассветные лучи, словно жидкое золото, заливали восточные башни замка, когда Архайон стоял на открытом балконе, вглядываясь в свое отражение на полированной поверхности боевого щита. Его мощная грудь медленно поднималась и опускалась, и с каждым вдохом золотое сердце, теперь видимое сквозь полупрозрачную чешую, излучало мягкий пульсирующий свет.

Эстрид, тихо подкравшись по ковровой дорожке, замерла в дверном проеме, пораженная переменами. Где был тот грозный черный дракон, чей взгляд заставлял трепетать целые армии?

— Ты… — ее голос сорвался, когда он повернулся к ней. — Ты выглядишь иначе.

Архайон поднял лапу, изучая переливы света на своей чешуе:

— Черный цвет ушел вместе со старым сердцем. Теперь я… — Он задумался, подбирая слово. — … переливаюсь.

Действительно, при разном освещении его чешуя играла оттенками — от глубокого аметистового до нежного персикового, словно драгоценный опаал под лучами солнца.

Они стояли молча, наблюдая, как первые лучи солнца вытесняют ночные тени из замкового двора. Эстрид осторожно протянула руку, но остановилась в сантиметре от его груди.

— Можно?

Он кивнул, и ее пальцы коснулись теплой чешуи над пульсирующим золотым светом. Под ладонью она почувствовала странную вибрацию — не похожую на обычное сердцебиение.

— Оно… поет? — удивилась она.

Архайон прикрыл глаза:

— Да. Мелодию, которую я слышал лишь однажды — когда богиня создавала первые горы.

Внезапный шум крыльев нарушил момент. Дразир приземлился на балкон с характерным глухим стуком, швырнув перед собой какой-то металлический предмет.

— Ну что, позолоченный чудо-ящер, покажешь нам свои новые трюки?

Архайон вздохнул, но в его глазах появился неожиданный огонек — почти… игривый? Он поднял предмет — стальной тренировочный меч.

— Раньше я бы просто расплавил его, — заметил он. Теперь же открыл пасть, и вместо привычного пламени из горла вырвался концентрированный луч золотого света.

Меч не расплавился. Он стал… прозрачным, как чистейший хрусталь, сохранив при этом прочность стали.

— Черт возьми! — Дразир подхватил преображенный клинок, вращая его на свету. — Ты теперь не разрушаешь, а… преображаешь?

Архайон задумчиво посмотрел на свои когти:

— Кажется, да. Моя сила изменила свою природу.

Позже, в уютной полутьме библиотеки, Эстрид наблюдала, как свет от золотого сердца Архайона играет на древних фолиантах. Он сидел в нехарактерно расслабленной позе, его хвост лениво обвивал ножку ее кресла.

— Что еще изменилось? — спросила она, подавая ему чашку с дымящимся травяным настоем.

Он принял сосуд с неожиданной грацией:

— Все. Я… чувствую запах чернил на этих страницах. Слышу, как в саду распускается новый бутон. Замечаю… — Его взгляд скользнул по ее лицу — .. как твои ресницы отбрасывают тень, когда ты читаешь.

Эстрид почувствовала, как теплеют щеки:

— А драконья ярость? Инстинкты?

Он опустил глаза:

— Они… приглушены. Как далекий гром за горами. Я больше не чувствую связи со стаей так остро.

Той же ночью, стоя на лунной террасе, Архайон вдруг заговорил:

— Я помню тот момент… Когда она стерла себя из существования. Как черная пустота заполнила меня. — Его когти впились в каменные перила. — Я думал — вот оно, конец всему. Но теперь…

Эстрид увидела, как золотой свет в его груди вспыхнул ярче.

— Теперь я понимаю — это было не окончание. А… трансформация.

Неожиданный дар

На следующее утро Эстрид проснулась от странного ощущения. Медальон на ее шее излучал тепло в такт чьему-то сердцебиению. Она выбежала в сад — и увидела Архайона, стоящего среди розовых кустов. Его сердце пульсировало в унисон с ее медальоном.

— Что это? — она сжала амулет в ладони.

Он улыбнулся — по-настоящему, без обычной драконьей суровости:

— Связь. Теперь ты чувствуешь то, что чувствую я.

И правда — через медальон она ощущала тепло, разливающееся по груди, когда он смотрел на нее.

Вечером Дразир застал их у пруда. Он долго смотрел на преображенного Архайона, потом фыркнул:

— Ну что, сиятельный? Не слишком ли ты… очеловечился?

Архайон задумался, наблюдая, как золотые рыбки кружат у его отражения в воде:

— Я стал тем, кем должен был быть. Мостом между двумя мирами.

Эстрид взяла его лапу в свои руки:

— И тебе не страшно?

Он повернулся к ней, и в его глазах светилось что-то новое — не драконья страсть, а глубокая, спокойная уверенность:

— Единственное, чего я боюсь сейчас — забыть этот момент. Твой запах. Игру света на