Сера - Калли Харт

Руна Хазракса чуть запульсировала, и гниль, облеплявшая дверь, осыпалась. Ещё секунду назад она пульсировала мощью и значительная часть этой мощи была моей, а теперь её лозы стали сухими оболочками. Они рассыпались, когда дверь наконец… открылась.

…и за ней сидел Кингфишер в высоком кресле перед камином.

— Какого чёрта ты творишь? Ты разве не слышал, как я пыталась вышибить дверь?

Кингфишер смотрел в огонь. Его волосы были мокрыми, кончики слиплись в острые пряди, торчащие в разные стороны. Вода стекала по его коже, по кожаной одежде, капала на деревянный пол, собираясь в большую лужу. Он сидел здесь уже давно.

В комнате было холодно.

Огонь в камине был бесцветным, чёрно-теневой, перельно-серый.

— Фишер? Фишер, посмотри на меня!

Он не шевельнулся.

Я вошла в комнату, и что-то хрустнуло под моими ступнями, мелкое, шершавое. Песок. Песок из Ивелии, который Кингфишер вытряхивал из своих сапог всего несколько дней назад. Две маленькие кучки всё ещё лежали там, посреди пола. От этого зрелища у меня защипало глаза. Тогда он держал меня. Смеялся со мной. Показал, что значит быть любимой и обожаемой кем-то телом, разумом и душой. Здесь, в постели за моей спиной, он сказал, что пожертвует солнцем и отдаст звёзды, если это позволит ему сохранить меня в безопасности.

А теперь он был пропавшим, потерянным для меня, потому что я уже видела: его здесь нет, он не со мной.

Я не хотела переходить через комнату и вставать перед его креслом. Не хотела разворачиваться и смотреть на него, но должна была.

Я закрыла рот руками, пытаясь задушить всхлип, когда увидела его. Его глаза помутнели. Ярко-зелёный цвет стал мрачным, затенённым. Лицо мертвенно бледное, кожа словно у трупа. Нижняя губа была рассечена, и по подбородку стекала тонкая, непрерывная струйка крови, капая на серебряную пектораль с волчьей головой, которую он всё ещё носил на шее.

— Фишер?

Он не ответил. Хуже того, не проявил ни малейшего признака, что вообще меня услышал. Что бы он ни видел сейчас, это был не камин и не его комната в Калише. И не я. Где бы он ни находился, туда я последовать не могла.

— Фишер, пожалуйста. Его рука была ледяной, пальцы застывшими. Обычно он мог этими руками разнести весь мир, но когда я подняла его левую руку и взяла в свою, она была такой вялой, такой безжизненной, что на страшный миг мне показалось, что он мёртв.

Его хриплое дыхание опровергало это, но трудно было верить слабому подъёму и опусканию груди, когда его губы были настолько синими.

Я сжала его руку, умоляя ответить, вслух и мысленно.

— Фишер. Фишер, ты обещал.

Обещал ли он? Я не могла вспомнить. Феи терпеть не могли давать обещания, в которых не были уверены на сто процентов. Он не смог бы пообещать, что никогда меня не покинет. Смерть всё равно забрала бы кого-то из нас однажды…

— Проснись, — прошептала я. — Проснись… блядь… проснись. Ты серьёзно собираешься сидеть вот так? Ты оставишь меня одну, чтобы я сама всё это чинила? Это… — я резко выдохнула, отчаяние рвало горло. — Это твоё, грёбаное, королевство, Фишер. Твои друзья. Твои люди. И ты просто исчезнешь и оставишь всем без защиты?

Его правый глаз дрогнул, малейшее движение, но затем он снова застыл. Слышал ли он меня? Знал ли он, там, где сейчас блуждал, что я здесь? Узнать было невозможно.

— Фишер, если ты любишь меня… если тебе хоть немного не плевать на меня или… или на кого-то из нас, то разберись с этим и проснись. Прямо сейчас. Ты нужен нам. Ты нужен мне…

— Сбереги слова, Убийца Короля.

Голос застал меня врасплох. Я была настолько сосредоточена на Фишере, что не услышала, как кто-то вошёл. Хазракс стоял возле кровати, руки спрятаны в широких рукавах его одеяний. Его бледная кожа была прорезана чёрными жилами, теми же, что отмечали заражённых пожирателей. Бывший Хранитель Тишины скользил по полу, издавая то странное тикающее покашливание в глубине горла.

— Стой. Оставайся там. Это не твой сон, ясно? Ты здесь не приветствуешься.

Хазракс фыркнул:

— Я приветствуюсь везде, Саэрис. Ты так быстро забываешь, что у нас с тобой есть сделка?

— Сделка была, что ты наблюдаешь за Кровавым Двором. Не хочу тебя разочаровывать, но Кровавого Двора больше нет, так что тебе придётся найти кого-нибудь другого, за кем наблюдать.

Хазракс скривился, блеснув игольчатыми зубами. Я знала его достаточно, чтобы понимать, он улыбается.

— Ты действительно безнадёжна в этом, дитя. Почти жаль тебя.

— Это ещё что значит?

— Это значит, что когда ты спросила меня в кузнице, хочу ли я заключить с тобой ту же сделку, что и с Малколмом, и я сказал “да”, детали моего соглашения со старым королём-вампиром стали деталями нашего договора. В мелком шрифте той сделки говорилось, что я могу наблюдать за ним, не за его двором. За ним. Неважно, существует Кровавый Двор или нет, Саэрис. Наблюдать я могу теперь за тобой. Куда бы ты ни пошла, что бы ты ни делала, ты дала мне право следовать вместе с тобой.

Да чтоб тебя, боги, разорвали.

Опять! Я опять вляпалась в чудовищную сделку!

Если я выберусь из этого кошмара, и жизнь каким-то чудом станет хотя бы немного нормальной, я найму себе кого-нибудь, кто будет стоять рядом и проверять каждый договор, который я заключу. Подлый, мерзкий, скользкий ублюдок!

— Зачем? Зачем тебе нужно знать, что я делаю? Это вообще не касается тебя!

Щелевидные ноздри Хазракса дрогнули.

— Наивное дитя, — сказал он с жалостью в голосе. — Конечно касается. Я имею руку во всём. Но ты узнаешь это довольно скоро, я думаю.

— Подожди! Та… услуга! Ты сказал, что я могу потребовать её в любой момент.

Хазракс издал странный, икнувший звук, но кивнул.

— Да. Это правда.

— Тогда я хочу воспользоваться этой услугой сейчас. Ты можешь вернуть мне Фишера?

Хазракс покачал головой.

— Это не в моей власти, увы. Есть соглашения, которые запрещают это.

— Тогда скажи, где он!

— Мне жаль. Я не могу сделать и этого. — У Хазракса в голосе не было ни капли сожаления. Он звучал так, будто ситуация, в которой я оказалась, забавляла его, и он был удовлетворён тем, что не может