Пробуждение стихий - Бобби Виркмаа

Будто с его уходом я задержала дыхание, а теперь не могу выдохнуть.

Связь не просто связала нас. Она пометила меня. И теперь каждый его шаг прочь от меня ощущается, словно отрывается какой-то кусок.

Я ненавижу это.

Ненавижу, что скучаю по нему. Ненавижу, что Лира права. И ненавижу, что эта связь реальна.

Я не хочу так в нём нуждаться.

Казарма тихая, большинство солдат либо спят, либо всё ещё отходят после тренировок. В тёплом ночном воздухе стоит запах потёртой кожи, стали и горящих факелов. Лира сидит на своей койке подо мной, скрестив ноги, и точит один из кинжалов, ровное шуршание металла о точильный камень заполняет пространство между нами.

Мне следовало бы отдыхать. Но вместо этого я лежу на верхней койке, уставившись в потолок, скрестив руки на животе, и мысли не дают мне покоя.

— Ты всё ещё думаешь о нём.

— Замолчи, Лира, — резко выдыхаю я.

Она ухмыляется. Я слышу, как кинжал перекатывается у неё в ладони.

— С удовольствием. Но ты практически кричишь об этом. Я прямо это чувствую.

Я переворачиваюсь на бок и смотрю вниз на неё:

— Я даже не знаю, о чём думаю.

Она наклоняет голову, наконец поднимая на меня взгляд:

— Тогда скажи вслух.

Я медлю. Горло перехватывает. Потому что, если я это скажу, это станет настоящим. Я зажмуриваюсь на секунду.

— Я боюсь, — шепчу я.

— Чего? — выражение её лица меняется, чуть смягчается.

Смачиваю пересохшие губы, пальцы сжимаются в одеяле подо мной.

— Этой связи. Того, что она значит, — делаю вдох. — Ли, я почувствовала её впервые вчера, дважды. А теперь внутри словно пустота с тех пор, как он уехал. Как будто кто-то вырезал из меня кусок и забыл вернуть на место, — я замолкаю, прижимая ладонь к груди. — Такое странное чувство.

Лира какое-то время молчит. Потом говорит:

— И это тебя пугает. Особенно теперь, когда ты тоже её чувствуешь.

— Разумеется, это меня пугает, Лира, — резко выдыхаю, проводя ладонями по лицу. Голос звучит ровно. Слишком ровно. Потому что если я позволю ему дрогнуть хоть на секунду, уже не смогу удержать всё внутри.

Лира не реагирует. Просто ждёт.

Я сглатываю, пальцы ещё сильнее вжимаются в ткань одеяла.

— Когда я её чувствую, всё становится куда более настоящим. Сразу кажется, что поставлено на кон ещё больше, если такое вообще возможно, — я замолкаю. Грудь сдавливает. — Не ожидала, что это будет ощущаться таким… близким. Таким окончательным, — снова прижимаю ладонь к груди, туда, где слабой нотой всё ещё ноет эта пустота. — Это не просто связь. Это нить, которую я не могу распутать, даже если бы захотела.

Лира улыбается чуть заметно, по-хозяйски понимая:

— И теперь ты понимаешь, что он всё это время нёс на себе.

Я киваю, всего раз. Потом прижимаю ладонь к груди, туда, где чувствовала его.

— Дело не просто в том, что я знаю, что он где-то там, — глубоко вдыхаю, пытаясь удержать голос ровным. — Это больше. Больше, чем я хотела. Больше, чем была готова принять, — я качаю головой, сжав челюсть. — Это он, Ли. Не просто ощущение. Это он. Весь. Его эмоции, его настроение, его присутствие, его магия — всё там.

Она молчит. И это бесит. Потому что теперь мне приходится продолжать. Я неуютно шевелюсь, голос становится тише:

— То, что между нами… это едва началось, — опускаю взгляд на ладони. — У меня даже не было времени понять, что я чувствую, прежде чем всё превратилось во что-то другое. Во что-то большее.

Я коротко усмехаюсь. Жёстко. Не потому, что смешно.

— Духорождённая. Война. Эта грёбаная связь, — провожу рукой по волосам, чуть дёргая себя за корни. — Я едва успела вдохнуть. А теперь должна тащить ещё и это?

Лира хмыкает, вытягивая ноги:

— Ты говоришь, что тебе страшно, но звучит так, будто ты злишься, — она поднимается и заглядывает наверх, на мою койку. — Мара, ты уже перестала бороться со связью. Теперь ты просто боишься признаться, что хочешь её.

Слова срываются прежде, чем я успеваю их остановить:

— У меня никогда и не было выбора, — голос звучит слишком окончательно. Слишком уверенно.

Лира не моргает.

Я резко выдыхаю, снова прижимая руку к груди. Туда, где я это чувствовала. Чувствовала его.

— Это реально, Лира. И окончательно. Не думаю, что кто-либо из нас вообще может это развязать, даже если бы захотел. Я всё повторяла себе, что у меня не было выбора. Что всё просто случилось со мной. А теперь… думаю, правда ещё хуже.

Я запинаюсь, прикусывая губу.

— Потому что, может быть, выбор есть. Может, он всё ещё есть. И я просто не знаю, что с этим делать.

Я снова дёргаю пальцами волосы. Пытаюсь дышать.

Лира молчит несколько долгих секунд, и я уже почти думаю, что она уснула. Или сейчас разнесёт меня так, как умеет только Лира.

— Ты боишься не связи, Мара. Ты боишься того, что он говорил серьёзно. Что он действительно хочет тебя. Потому что это значит — выбрать его в ответ. А боги упаси, чтобы ты распахнула сердце настолько, чтобы тебя можно было выбрать.

Лира откидывается на спинку своей койки, перекидывая кинжал из руки в руку:

— Так что ты собираешься с этим сделать?

Я моргаю, сбитая с толку тем, насколько просто звучит этот вопрос. Вжимаю пальцы в одеяло под собой. Позволяю тяжести всего этого осесть. Потом тихо говорю:

— Пожалуй, я разберусь, что это для меня значит.

Лира один раз кивает. Этого ей достаточно.

Небо затянуто серым, и воздух режуще прохладный для этого времени года. На тренировочной площадке всё в движении: солдаты тянутся, спаррингуют, кричат.

Я вваливаюсь в отработку приёмов с Ярриком и Лирой. Нога срывается, шаги сбиваются. Когда пытаюсь вызвать пламя, оно лишь слабо вспыхивает в ладони и гаснет.

Всезнающий взгляд Валена прожигает мне спину. Когда это случается снова, когда пламя в третий раз гаснет, его голос прорезает шум:

— Достаточно.

Я напрягаюсь. Разворачиваюсь к нему, тяжело дыша, с гудящими от усталости руками:

— Я могу продолжать.

Он изучает меня:

— Нет, не можешь.

— Со мной всё в порядке.

— Ты рассеяна, — голос у него спокойный, но под ним слышен стальной оттенок.

— Я…

— Ты тренируешься, чтобы владеть силой, которой не обладал никто за всю историю этого мира, — говорит Вален, делая шаг ближе. — А сейчас ты ничем не владеешь. Ты