Попаданка. Драконы. Бунт против судьбы - Диана Эванс
Архайон не обернулся. Не оторвал взгляда от трещины.
— Уходи.
— Ты что, действительно хочешь умереть? — Дразир шагнул в комнату, его хвост нервно, отрывисто бил по каменной плитке. — Ты же понимаешь, что случится, если ты пройдёшь сквозь это? Это не портал, Архайон. Это пасть.
Архайон огрызнулся, на миг обнажив все ряды острых клыков:
— Она там, одна.
— И если ты последуешь за ней, ты не вернёшься. Никогда. Ты это знаешь.
Тишина повисла между ними, тяжёлая и звонкая.
Потом, сквозь стиснутые зубы:
— Я знаю.
Дразир замер, его драконьи глаза, обычно полные дерзкого вызова, сузились до щелочек.
— Ты готов отдать всё? Всё, что у тебя есть, и всё, что ты есть?
Архайон медленно поднялся, его тело напряглось, как тетива перед выстрелом.
— Что оно хочет? Назови цену.
Дразир вздохнул, звук похожий на шипение угасающего пламени, и подошёл ближе.
— Не «оно». Она.
Он указал когтем на пульсирующую трещину.
— Это зеркало не дверь. Это рот. Её рот. Той, что была до тебя. Та, что осталась в щели между мирами, жаждущая и пустая.
Архайон не дрогнул. Не отступил ни на дюйм.
— Что она хочет?
Дразир замолчал, долго глядя на своего брата. Потом медленно, почти нехотя, протянул коготь, указывая прямо на грудь Архайона, туда, где под чешуёй билось драконье сердце.
— Твоё сердце.
Архайон рассмеялся, резко, отрывисто, без единой капли веселья.
— Оно уже принадлежит ей с самого начала.
Дразир покачал головой, и в его движении была неподдельная жалость.
— Не метафору. Настоящее, физическое. Плату плотью, кровью и жизнью.
Архайон замер. Он знал, что это значит. Без сердца дракон не живёт. Это не рана. Это конец. Медленный, неотвратимый конец.
Но… Эстрид была там. Та хрупкая, упрямая человеческая душа, в которой он снова увидел отсвет своего давно утраченного солнца. Та, что смотрела на него не с благоговением, а с вызовом, страхом и странным, непонятным доверием. Она была там, одна, с той тварью.
Архайон выпрямился во весь свой исполинский рост, его израненные крылья расправились в последний раз, словно прощаясь с этим миром. Отдать сердце? Это было всё равно, что снова пережить ту боль, то опустошение, что он нёс в себе все эти века после ухода Астрарьи. Это была ровно та же цена.
— Делай.
Дразир вздрогнул, как от удара:
— Ты уверен? Это… необратимо.
— Нет, — честно ответил Архайон. В его голосе не было уверенности. Была только титаническая, непоколебимая воля.
— Но я всё равно сделаю это.
Дразир зарычал — звук, полный ярости, скорби и бессилия. Но он подчинился. Его когти, острые и точные, впились в чёрную чешую на груди Архайона.
Кровь. Тёмная, почти фиолетовая. Боль же ослепляющая, всепоглощающая, разрывающая сознание. Тьма, набегающая на края зрения.
И тогда… Дверь открылась.
Зеркало взорвалось изнутри ослепительным, немыслимым светом. Трещина разверзлась, превратившись в зияющие, нестабильные врата в иную реальность.
Архайон, истекая жизненной силой, сделал шаг вперед и рухнул на колени. Его грудь была пустой. Страшно, невероятно пустой. Но он ещё дышал. Неглубоко, с хрипом. Ещё жил. Пусть и отсчитывая последние мгновения. Ещё мог идти вперёд. Только вперёд.
Дразир стоял позади, его лапы бережно, почти благоговейно сжимали что-то тёмное, пульсирующее слабым светом, обёрнутое в сияющие золотые нити магии, сдерживающие распад.
— У тебя есть время до рассвета, но не больше.
Архайон не ответил и даже не обернулся.
Он уже шагнул в разверзшуюся бездну зеркала. Навстречу тьме. Навстречу к ней.
* * *
Когда он упал на другую сторону, его встретил всепроникающий холод. Тот же зал. Те же искажённые книги. Те же чёрные свечи, горящие синим пламенем. Но Эстрид не было. Только голос, знакомый и чужой, лившийся из самой темноты:
— Наконец-то.
Архайон, превозмогая слабость, поднял голову. Силы стремительно покидали его, каждая секунда здесь стоила года жизни.
Тень в облике беловолосой Эстрид стояла перед ним, улыбаясь слишком широкой, неестественной улыбкой, в которой не было ничего человеческого.
— Я ждала тебя, дракон. Ждала этого момента.
Архайон попытался оскалиться, издать угрожающий рык, но из его пасти вырвался лишь хриплый, прерывистый звук. Силы покидали его с каждым ударом того, чего больше не было в его груди.
Без сердца… он долго не продержится. Но он и не планировал долго. Ему нужно было достаточно. Достаточно времени, чтобы найти её или умереть, пытаясь. Другого выхода для него больше не существовало.
Глава 16
Дразир стоял в пустой библиотеке, его синие переливающиеся чешуйки мерцали в тусклом свете угасающих свечей. В когтях он сжимал пульсирующий черный ком — сердце Архайона, обернутое золотыми магическими нитями.
— Глупец… — прошептал он, глядя на разбитое зеркало, в которое исчез черный дракон.
Но в его голосе не было насмешки.
Была боль. Воспоминания
Перед его внутренним взором всплыли образы: золотая богиня, стоящая над мертвыми драконами, он сам, молодой и яростный, клянущийся никогда не простить
— Ты знал… — его собственный голос эхом отозвался в памяти.
— Я знал, — ответил ему призрак прошлого.
Внезапно дверь библиотеки скрипнула.
— Дразир?
Маленький дракон-ученик, один из немногих, кто все еще верил в Эстрид, стоял на пороге.
— Что… что это? — его глаза расширились при виде пульсирующего сердца.
Дразир не стал прятать его.
— Правда.
Он разжал когти, и ученик увидел сердце было не просто органом, а внутри него пульсировали золотые искры — частицы души
— Это проклятие, — прошептал Дразир. — Не ее. Наше.
Почему он молчал?
— Тогда… почему ты не сказал? — ученик дрожал.
Дразир закрыл глаза.
— Потому что я думал, она сильнее.
Он повернулся к зеркалу, его голос стал тише, горьким:
— Когда богиня стерла себя, она оставила дыру. И мы… мы заполнили ее своей ненавистью. Своей болью. Мы создали Тень.
Ученик замер.
— Но… Эстрид…
— Она не причина. Она лекарство.
Дразир сжал сердце Архайона сильнее.
— И я был слишком слеп, чтобы видеть.
Послышались шаги за дверью. Группа драконов, последователей Дразира, ворвалась в библиотеку.
— Дразир! Архайон предал нас! Где…
Они замолчали, увидев, что он держит.
Дразир поднял голову, его глаза горели.
— Я ошибался.
Тишина.
— Мы все ошибались.
Он шагнул вперед, к своим драконам, и поднял сердце Архайона.
— Она не убийца. Мы — убийцы. Наша ненависть питала Тень все эти годы. Один из драконов огрызнулся:
— Ты предаешь нас ради нее?
Дразир рассмеялся, но в его смехе не было радости.
— Нет. Я спасаю нас от самих себя.
Он развернулся, подойдя к зеркалу.
— Я иду за ним.
Ученик вскрикнул:
— Но без сердца ты не вернешься!
Дразир улыбнулся.
— Я
