Ее безумные звери - Э. П. Бали
Но Лайл прав. За последние пять дней поползли слухи, и лучше покончить с этим, чем позволить всем сплетничать за моей спиной. Это я все контролирую. Я делаю глубокий вдох и выхожу на вираж, мысленно подготавливая себя к тому, что собираюсь сделать. Лайл стоит, неподвижный и настороженный, а Генри подпрыгивает у него на голове, просто счастливый быть частью происходящего.
— Хорошо, — говорю я, но на самом деле обращаюсь к себе.
Музыка, играющая в акустической системе Академии, резко обрывается…
И тут же сменяется сильным ментальным взрывом, эквивалентным сотне ударов.
Мое тело захвачено мощным кулаком звука.
Каждая птица в небе немедленно устремляется к земле. Включая меня.
Глава 8
Упырь
Обнаженная самка леопарда плюет в лицо одному из трех тигров Клосонов, прижимающих ее к грубой каменной стене подземелья.
— Отпустите меня, пиздоглазые ублюдки! — кричит она, и кляп, который они только что вынули, грубо заталкивают обратно.
Я с любопытством наблюдаю за происходящим со своего места у стены, засунув пальцы в петли для ремня и погрузившись в собственные мысли.
Почему мой маленький змееныш так сильно любит этого агрессивного леопарда? Что заслуживает такой преданности, из-за которой Аурелия сломала обе руки, защищая Сабрину Пантеру?
Леопарда запихивают в камеру, обсидиановые кандалы лязгают, врезавшись в стену. Ее одежда порвалась во время первого превращения в Академии, поэтому обрывки слетели с маленького тела, когда девчонка снова приняла человеческий облик. Цепи покрывают большую часть ее тела, скрывая его от посторонних глаз.
— Осторожнее с товаром, — рявкаю я.
Эти идиоты вздрагивают и, бормоча мне извинения, спешат за дверь. Вероятно, бегут проведать своего большого кошачьего вожака с отсутствующей челюстью. Я фыркаю, вспоминая, как целитель Клосонов пытался вставить челюсть Титуса на место. Они принесли ее в чьей-то шапке — небольшой урок за то, что он удерживал моего змееныша в своих челюстях. Ошибка, которую он больше не сможет повторить. Теперь они кормят его жидким мясом через трубку в носу, и все это время в его черных глазах светятся ярость и ненависть.
Это была самая забавная вещь, которую я видел за последнюю неделю.
Я делаю шаг вперед, чтобы осмотреть леопарда. В ее карих глазах светится та же ярость, что и у Титуса, за исключением того, что в ее взгляде присутствует изрядная доля ужаса.
Она что-то бормочет сквозь кляп. Вероятно, проклиная меня на жестокую смерть.
— Подчиняйся, леопард, и тебе не причинят вреда, — беспечно говорю я.
Она издает звук отвращения, по щекам текут злые слезы. Запах ее паники все еще витает в воздухе, притягивая меня ближе. Мы уже дважды перемещали ее, и, к моей радости, ее страх только усилился.
Я лезу в карман и достаю мешочек из потертой ткани на пуговицах, протягивая его ей на ладони.
— Ты хороша в мелких манипуляциях, — говорю я, расстегивая пуговицу и открывая чехол, чтобы показать ее набор профессиональных стальных отмычек. — Делай, что тебе говорят, — повторяю я для убедительности, — и, может быть, ты выживешь.
Я кладу отмычки обратно в карман.
Ее глаза дико блуждают по небольшому помещению, прежде чем она закрывает их и драматично сползает вниз по каменной стене. Скрежет металлических цепей о камень почти оглушает, но затем она приземляется на задницу и начинает плакать.
Я уверенно поворачиваюсь к ней спиной и выхожу, напевая себе под нос.
Глава 9
Аурелия
— Думаю, этого вполне достаточно, — загремел строгий мужской голос из динамиков Академии.
Мои орлиные когти мягко касаются губчатого дерна перед главным зданием Академии, когда я опускаюсь вниз. Вокруг меня другие хищные птицы, некоторые из которых приняли человеческий облик, услышав ментальный взрыв, приземляются на траву и пытаются взять себя в руки.
Не схвати нас телекинетическая рука Лайла, мы бы превратились в птичьи лепешки на газоне.
Лайл, принявший человеческий облик, присаживается на корточки, чтобы встретиться со мной взглядом. Я остаюсь в облике орла и дрожу от отголосков ментального взрыва, которые пронзают мой мозг, словно тысячи крошечных иголок.
Он протягивает руку и нежно обхватывает мой затылок.
— Ты в порядке, Регина? — его голос звучит мягко, несмотря на разъяренное выражение лица.
Я издаю короткий одобрительный клекот, и это все, на что я сейчас способна. Я смутно осознаю, что вокруг меня несколько студентов рухнули на траву, тяжело переводя дыхание на боку. Это смесь человеческой кожи и шкур, встряхивающихся или потирающих уши. Кажется, кто-то воет, но я не уверена.
Генри поднимается с плеча Лайла и подлетает ко мне, чтобы втиснуться под мое крыло. Его крошечное тельце дрожит от страха, но все же действует на меня успокаивающе своим теплом.
Откуда, вашу мать, взялся этот взрыв?
Довольный тем, что я не смертельно ранена, Лайл встает и уходит, предположительно, чтобы найти преступника. Я чувствую, как он, Коса и Ксандер мысленно обсуждают что-то, но мой разум поглощен высокочастотным гулом, и я могу лишь сосредоточиться на том, чтобы не упасть в обморок.
— Ты хоть понимаешь, что делаешь? — рычание Лайла низкое и глубокое, но оно легко разносится по всей лужайке. Каждый организм вокруг замирает от смертельного предупреждения в голосе моего льва.
Через несколько секунд мы видим, с кем он разговаривает.
Кудрявые волосы насыщенного золотисто-рыжего цвета вспыхивают, как огонь, в лучах утреннего солнца, когда фигура ступает на траву. Он высокий, худощавого телосложения, с молочно-бледной кожей, мифическими золотистыми глазами за толстыми круглыми очками в белой оправе. Жилистое тело мужчины облачено в деловой темно-бордовый костюм и белую рубашку. В одной руке он держит микрофон.
— Меня зовут Дэмиен Агнис, — говорит он, слова эхом доносятся из динамиков. — И я ваш новый заместитель директора.
Пока он говорит, в воздухе рядом с ним появляются слова из алого пламени, выделяющие его имя жирными заглавными буквами.
Потрясенная тишина опускается на студентов, когда его приторно-сладкий голос разносится по Академии.
Я уже видела огонь феникса Селесты, и это было великолепное зрелище. Но большинство студентов впервые видят легендарное пламя в реальной жизни.
Агнис.
Он феникс — и к тому же родственник Селесты. Они могли бы быть даже братом и сестрой, судя по сходству, которое я вижу в его глазах и волосах. Но на этом сходство заканчивается. Потому что он усмехается, с отвращением окидывая взглядом обнаженное тело Лайла, а потом бросает на него насмешливый взгляд.
Он что, сумасшедший? В
